Elena Lenochka

Деревня Заречье утопала в июньском зное. Воздух, густой и тягучий, как мед, пах скошенной травой, парным молоком и горьковатой свежестью полыни, что росла на меже у поля Степана. Сам Степан, широкоплечий и молчаливый, как дуб на околице, только что вернулся с сенокоса...

7 октября: Ночь Фёклы Заревницы, когда предки говорили с миром. В этот день воздух всегда был особенно густым. Не холодным — именно густым, будто кто-то разлил по лесу невидимый мёд. 7 октября наши предки называли днём Фёклы Заревницы...

Осенью 1937-го в деревне Подгорное уже не пели. После коллективизации осталось всего двадцать три двора, и те молчали. Только дым из труб поднимался прямо, как свечи. Анна возвращалась с реки с двумя вёдрами...

6 октября в народном календаре всегда ощущалось как день на границе двух миров — еще не настоящая зима, но уже и не осень в ее мягком, золотом облике. Воздух к этому времени становился прозрачным и колким, по утрам трава серебрилась инеем, а вечерами в избах дольше обычного держали огонь...