Elena Lenochka

Семён существовал в эпицентре личного апокалипсиса. Мир, который он старательно строил кирпичик за кирпичиком, рассыпался в пыль, и эта пыль едким туманом забивала легкие. Жизнь превратилась в серую, вязкую зыбь, где каждый новый день был лишь очередным кругом ада...

26 сентября в народном календаре всегда стояло на особом месте. Это был день на переломе осени, когда земля уже заметно остывала, утренний воздух становился колким, а в сумерках людям чудилось, будто мир вокруг меняется не только внешне, но и тайно, изнутри...

Лето девяносто третьего пахло пылью проселочной дороги, горьковатой полынью и близкой грозой. В деревне, затерянной среди полей подсолнуха, время текло иначе — не по часам, а от дойки до дойки, от сенокоса до Покрова...

25 сентября в народном календаре всегда ощущалось как день особый — глубокий, будто сама осень в этот миг переступала невидимый порог. Лес уже редел, трава ложилась под холодной росой, по утрам тянуло дымом из печных труб, а вечерами люди раньше обычного закрывали ставни и прислушивались к ветру...