Доброго вечера, дорогие мои читатели! Приятно познакомиться, дорогие незнакомцы. Как вы догадались, здесь меня очень и очень мало, ибо я работаю на канале "Книготека". Интересный канал, где меня очень и очень много. Искать специально мои рассказы не придется, вы по "почерку" поймете, что это я) Шутка...
У Даньки как-то не складывалось с мамой. Нет, она была нормальной мамой, как у всех. Мама, как мама, молодая и симпатичная. Звали Тамарой. Не пила, хотя покуривала. Ну и пила иногда. По праздникам и под хорошую закуску. Иногда с подружками, иногда одна, всякое бывало. Она же живой человек, тоже хотелось, наверное, расслабиться. Нет, выпив, Данькина мать не крошила мебель и не била сына, и мужиков левых домой не водила, как у Витьки, например. Витькина мамка мужиков каждый год меняла, и заставляла Витьку очередного хахаля называть папой...
Они были такими растерянными, его юные родители. И черноглазая мама с длинными пушистыми ресницами, и папа с его кудрявым форсистым чубом, в рубашке «выколи глаз», сидели перед Семкой и пытались что-то там объяснять: мол, они сейчас ненадолго уйдут в магазин, купят машинку и сразу же вернутся. - А почему вы не берете меня с собой? Я-то знаю, какую машинку надо, а вы нет? – с логичной разумностью спрашивал папу Сема. - Ну…, - изворачивался папа, - это такой специальный магазин… Туда пока детям нельзя… А у Семы где-то внутри оборвалось сердце...
У Вали Сазоновой была довольно странная привычка. Всем своим домашним животным она давала странные клички. Жила Валя в селе, скотины в каждом дворе полон хлев, и она – не исключение. Так что, было, где разгуляться неуемной фантазии. Животные – народ временный в нашей повседневной жизни. Они с нами всегда, но недолго – мало им срока отмерено. Рано или поздно их сменяют другие, а тех других – следующие. И здесь Вале было раздолье – в плане кличек. У нее ни разу не повторилась два раза Мурка или Шарик...
Летом солнце практически не уходит с небосвода. Спрячется за кромкой леса ненадолго, а через час уже птицы поют-заливаются вовсю, встречают утреннюю зарю. Здесь, на севере страны, солнечный свет – спасение для всего живого. Чем дольше висит в небе солнце, тем быстрее созревают травы, тянется вверх картофельная ботва, огуречная лиана быстрее опутывает бечеву в парнике, все поспевает отцвести и отрожаться, чтобы зимой доверху набитые кладовые грели душу онежским хозяйкам – есть, что поставить на стол – и хорошо...
Вера Ивановна не удалась ни лицом, ни фигурой, ни ростом. И кличка у нее соответствующая – тарапунька. Правда, это было ужасно смешно: метр с кепкой на коротеньких ножках, пузико – вперед, носик пипочкой, а на нем (ха-ха) сидят круглые очечки. И глазки в этих очечках круглые. Вылитый пионер Ваня, тот самый, который бабу-ягу, кощея и кота Баюна победил при помощи всяких немудреных средств. Несмотря на смешную внешность, Веру Ивановну боялись и уважали и пациенты, и персонал маленькой поселковой больнички большого села, растянувшегося на границе Вологодской и Новгородской областей...
