Таротерапия

Пять лет сплошного удовольствия за счет государства, а потом началась череда политических и экономических кризисов, в результате которых подполковник Строганов оказался выброшенным за борт корабля под названием «Министерство обороны». Началось экстренное сокращение программ и штатов, закончившееся полной ликвидацией научного центра, и Серега оказался на гражданке. Надо же, он и вдруг пенсионер! Вообщето он был по званию полковник, но новенькие погоны на китель нацепить не успел. Пока документы на присвоение звания бродили по Главному Управлению кадров, Строганов оказался отставником с небольшой пенсией...

«Заняться наведением порядка или оставить все как есть? – подумал он. – Нет, пусть как есть, бардак он и должен быть бардаком! – Строганов почесал могучий торс, широко зевнул и продолжил размышления. – Дура! Зачем сбежала? Жаль... А как было хорошо! Что теперь? Спать? Пить? Нет, вначале в ванную, затем поесть и на боковую. Расслабиться, успокоить организм перед дальней дорогой. Ну, Олеська! Ох, чертовка! Маленькая мерзавка! Попадись она еще раз на пути, живой не уйдет! Вернее, уползет на карачках, рассчитавшись по полной программе за похищенные денежки. Ведьма!» Серега пожалел, что не курит, а...

Он вообще был хорош собою, стройный кареглазый брюнет с отчетливым рельефом мышц, проступавшим даже сквозь одежду, с правильными чертами лица. Да и рост гвардейский – выше метра восьмидесяти. – Вот и хорошо. Собирайте вещи, скоро вылет. Вот инструкции и билеты. Сергей! Отправляю вас как нашего лучшего и испытанного бойца, как настоящего профессионала, имеющего боевой опыт, человека бывалого и жизнью тертого. Мои прочие мальчуганы всего лишь кабинетные оперативники, привыкшие работать под безопасным дипломатическим прикрытием, в корпункте и на прочих легальных должностях, а вы – вольный стрелок!...

Поэтому сейчас он нетерпеливо ерзал на стуле, ведь в номере служебной гостиницы «остывало» тело московской незнакомки. Вернее, и не московской вовсе, а южноукраинской. Да и блондинкой она оказалась крашеной. Но зато соблазнительное тело и страсть были самыми настоящими, ощутимыми. Умелая, веселая, беззаботная сиюминутная радость командировочного. Теперь это тело остывало, не в смысле, что охлаждался затраханный труп, а в смысле бездействовало без него, получив передышку в ожидании продолжения увеселения. Чего доброго, мотылек упорхнет, как мимолетное виденье. Хм... гений чистой красоты. Шеф опустил...

История эта начиналась сумрачным декабрьским утром, когда по не убранному дворниками свежевыпавшему снегу, превращая его в слякотную жижу, спешили за новогодними покупками пешеходы и автомобилисты. И среди этого человеческого муравейника только наш герой никуда не торопился. Он чувствовал себя загнанной лошадью, которую давно пора пристрелить. За последнюю неделю Серега Строганов вымотался до предела. Даа, давненько он так не парился. Проклятый сленг! Но разве можно человеческим языком – Пушкина, Гоголя, Достоевского – описать это состояние зверской усталости? Можно писателю, поэту, драматургу, а Сергей простой вояка, и высокий стиль был не для него...