Mr. Oleynik

При виде Мэн Хао глаза Сюань Даоцзы опасно блеснули. Ему пришлось дорого заплатить за шанс получить эссенцию Мэн Хао. С первой стычки погоня завела его в одну из 33 Преисподних. После кровопролитной битвы в тумане его затянуло в некрополь. Жуткая опасность этого места не на шутку его растревожила. — Наконец-то нам никто не помешает, — хрипло произнёс он, в его голосе отчётливо чувствовалась жажда убийства. — Тебе некуда бежать. Именно здесь... наш с тобой конфликт подойдёт к концу! Как только одержимый Мэн Хао вошёл в главный храм, в его глазах промелькнули смешанные эмоции, а также меланхолия, словно он позабыл о Сюань Даоцзы и четвёртом фрукте нирваны...

Пламя жизненной силы ярко полыхало в глазах Мэн Хао, словно внутри него разгорелось море пламени. Однако море пламени начало уменьшаться — словно ненасытная утроба огонь втягивал в себя четвёртый фрукт нирваны. В прошлом, когда Мэн Хао пытался вобрать в себя четвёртый фрукт нирваны, у него не получалось продержаться дольше короткого мгновения. Фрукт нирваны по своей воле вылетал из его лба. Останься он в нём, то тот высосал бы Мэн Хао досуха. К тому же каждое его использование сопровождалось периодами слабости, времени, которое ему необходимо было тратить на восстановление сил. Именно это препятствие не давало ему вступить на царство Древности...

— Умный мальчик, — облизнув губы, похвалил Жадность, его глаза загадочно сияли. — Похоже, просто тебя съесть будет слишком расточительно. Быть может, короткий Поиск Души поможет мне лучше понять текущую ситуацию в мире бессмертных. Несмотря на все попытки Сюань Даоцзы не дать себя поймать, Жадность всё равно настиг его. И вновь он взмахнул пальцем и нажал на грудь Сюань Даоцзы, отчего гниение и усыхание плоти ускорилось. Сюань Даоцзы закричал, когда в нём появилось ещё больше жизненной силы. Лицо отчаявшегося старика посерело. Он чувствовал в пальце Жадности ауру смерти, и всё же, когда эта аура...

С гортанным стоном, вздрогнув, Гарри проснулся в весьма неудобном положении и сразу же потянулся за своей палочкой, когда его глаза распахнулись и осмотрели все вокруг. Он никогда не был жаворонком, ни в детстве, ни в доме Дурслей, когда ему приходилось вставать каждое утро, чтобы приготовить завтрак для троих родственничков, ни в Хогвартсе и не после того, как он проработал в корпусе авроров, или всю оставшуюся жизнь. Он просто не был приспособлен по утрам просыпаться на мокром и холодном асфальте, что определенно не улучшало его настроение, особенно если учесть, что он совершенно не знал, где был, и как вообще сюда попал...