Артем Комаров

Мария была очень разбитой последние три года ее жизни. Она даже плакала, разговаривая со мной, если я не вставал с места и не одевался. Ей было трудно говорить; она не была способна заговорить со мной о своей сестре, о том, как она страдает, в каком отчаянном положении она находится, когда она пишет, что «сестра не могла читать сегодня утром».    Я без слов принял ее слова. Только взял ее руку в свою. Но ее рука оставалась неподвижной.    — Мария! — позвал я.  — Простите меня, — сказала она слабым голосом. — Дайте мне время. Я обещаю, что скоро закончу. И я уверена, что смогу написать еще несколько предложений...