Mary
Пока муж объяснял маме, что квартира «фактически общая», регистратор ставила штамп только на моё имя
— Кирилл, эта твоя нищебродка опять что-то мутит. Я же вижу, вижу! Сколько лет я проработала в отделе кадров, насквозь таких вижу. Ни лица ни кожи, зато нос дерёт — не достанешь. Кто она вообще такая?...
Дядя записал на меня два магазина и шесть миллионов. Свекровь сказала, что всегда знала — я особенная невестка
— Денисочка, солнышко, ты хоть понимаешь, что я вижу всё насквозь? — Тамара Эдуардовна устроилась поудобнее на диване, поправила цепочку на шее и посмотрела на сына таким взглядом, каким смотрят на маленьких, ещё не понимающих жизни детей...
Мама сказала, что ты плохо готовишь и не умеешь убирать! Она поживёт у нас пару месяцев, чтобы тебя проконтролировать! — огорошил муж
— Ты вообще понимаешь, что творишь с моим сыном?! Он приходит домой — и что? Ни нормальной еды, ни чистоты, ни уюта! Мне подруги говорят — молодые жёны сейчас совсем обнаглели, мужей не уважают, живут...
Катись откуда пришла, здесь всё наше! — завизжала золовка, но пришлось объяснить, что половина по закону моя
— Ну и что ты тут стоишь, как неродная? Пришла — и молчит. Да тебя сюда вообще никто не звал! Раиса Денисовна даже не обернулась — продолжала выдвигать ящики старого буфета, проверять, нет ли чего ценного...

