Максим Кирченко

Курт вдруг подумал, что неизвестно, отчего осекается и конфузится капитан – при воспоминании о том, как намеревался лишить жизни «девушку добросердечную, внимательную, заботливую», либо же припоминая, как он, глава стражи замка, позорно не уследил за опасной очевидицей… – То есть, как я понимаю, капитан, вы полагаете, что она рассказала об этом родителям? – Уверен, – глубоко кивнул тот. – Тогда они могли вот так сорваться, опасаясь, что я сумею переубедить господина барона… – А вы пытались? – Да, я пытался! – снова повысил голос Мейфарт. – И упрекните меня за это! Курт вздохнул, откинувшись назад, спиной к стене сарая, и посмотрел на морщинистое, осунувшееся лицо с сочувствием...

– Я – ничего не хочу сказать, – отгородился тот обеими ладонями. – Ты здесь следователь, вот и расследуй, а я не собираюсь исполнять работу, на которую не имею права. Что там у вас за это полагается? – Да ничего у нас не полагается, – скривился Курт, задумчиво глядя в окно. – Подобными нарушениями занимаются светские власти, не мы… А почему никто не предположил, что эта семья могла просто уехать? – Кроме того, что ни один человек в своем уме никуда не пойдет ночью?.. – Всякое бывает. – Ну-ну, – то ли согласился, то ли недоверчиво возразил Бруно. – Их вещи остались в доме, а сам дом стоял незапертым...

ы ведь это… спросить только… – Мы ж знать хотим… – Имеем право ж… Крестьяне снова заговорили разом; неосторожный смельчак, воспользовавшись тем, что на него перестали обращать внимание, попятился, втеревшись в толпу вновь. На этот раз Курт долго ожидать не стал и, как только реплики опять стали острыми и громкими, повысил голос сам. – Тихо! – скомандовал он, и в зальчике повисло молчание, нарушаемое лишь чьим-то недовольным шепотом. – Тихо, – повторил Курт, переводя взгляд на стоящих впереди. – А теперь я отвечу. Нет, слухи врут. – Так говорили ж, что помер у господина барона сынишка, – оспорил...

– Прекрати, – поморщился Курт. – В чем дело? – Тут, знаешь ли, до меня докатились хреновые слухи. Местные уверились в том, что барон пригрел у себя в замке кровососа, а инквизитор то ли по молодости не знает, то ли – есть и такие догадки – будучи подкуплен фон Курценхальмом… не желает ничего делать. И священника из деревни спровадил, дабы некому было противостоять гнусной твари, если вдруг что. Такие вот дела, твое инквизиторство. Началось? Уже? Так скоро… Курт вздохнул: – Что-то ты чрезмерно обеспокоен моим благополучием для человека, который стремится… как ты там сказал? «Отделаться от нашей...

Левая рука. Вот кто написал второе послание майстеру инквизитору – левая рука того же человека, что сочинил то, первое, которое Бруно назвал чересчур толковым… Итак, его предположение было верным. Все, абсолютно все, было продумано заранее – от его приезда сюда до начинающегося бунта местных жителей – все это продумал и спланировал чей-то разум; и уж конечно не разум крестьянина Таннендорфа. Кто-то написал два послания, чтобы привлечь внимание следователя наверняка, чтобы он не смог не приехать… – Господи, вот зараза… – повторил Курт шепотом, будучи готовым порвать оба клочка в клочки еще более мелкие; сжав ладонями голову, упал лицом в руки, с трудом восстановив дыхание...