Ина Базапренко

Так, «Коммунистический манифест» он определял как «евангелие» социал-демократии, а революционную борьбу называл борьбой «за создание рая на земле». Но самый, пожалуй, яркий пример заимствования идей христианства — слова апостола Павла (из второго послания к фессалоникийцам): «Если кто не хочет трудиться, тот и не ешь». Ленин много раз повторял эту мысль, даже называя ее «основным законом» нового общества, «первым, основным, коренным началом»: «Нетрудящийся не должен есть». «Кто не работает, тот да не ест» — это понятно всякому трудящемуся...

разгоревшейся внутри духовного сословия. Доставалось и «живой», и «мертвой» церкви. Из журнала «Красный ворон»: «— Эй, гражданка! Вы — за Тихона, или за древнеапостольскую церковь? — Одна из карикатур К. Елисеева весной 1923 года изображала поединок Тихона с неким обновленцем. Борцы сошлись врукопашную прямо на улице, их обступает многочисленная толпа зевак. Оба одеты по-спортивному, на патриархе — только белые трусы с изображением херувима, на его противнике — черный спортивный комбинезон, скроенный наподобие рясы...

Что же было обнаружено при вскрытии помимо останков святого Тихона Задонского, что показалось Владимиру Ильичу столь разоблачительным? Вот отрывок из протокола: «Картон, выкрашенный под телесный цвет. Фальсификация рук и ног при помощи ваты и картона. В перчатке прорез, в котором вложен картон телесного цвета, и к нему прикладывались верующие. Дамские чулки, ботинки, перчатки. Вместо груди — железный каркас»... И все-таки, согласно тем же протоколам, почти во всех случаях в мощах действительно находили останки умерших, довольно часто — мумифицированные (то есть «нетленные»)...

Лепешинский передавал эту сценку еще более красочно: «Он порывисто снял со своей шеи крест, с презрением плюнул на «священную реликвию» и бросил на землю». В таком изображении — это уже не просто равнодушное расставание с угасшей верой, а настоящее богоборчество: нечто вроде «оплевывания дьявола», только наоборот. «Кокетничанье с боженькой есть невыразимейшая мерзость». Сама мысль о Боге вызывала у Ленина нестерпимое, почти физическое отвращение. В своих заметках о Гегеле он, между прочим, восклицал:...

В октябре 1920 года Ленин встретился с самым известным фантастом своего времени — английским писателем Гербертом Уэллсом. На фотографии этой беседы у Владимира Ильича необыкновенно мечтательное выражение лица. Он с удовольствием рассуждал на самые далекие от повседневной жизни темы. Уэллс писал в своей записной книжке: «Ленин сказал, что, читая роман «Машина времени», он понял, что все человеческие представления созданы в масштабах нашей планеты: они основаны на предположении, что технический потенциал, развиваясь, никогда не перейдет «земного предела»...