Афанасия Блинова

Третья и четвертая категория имели между собой много общего. Обе состояли из завсегдатаев — мужчин и женщин, приходивших туда каждый день, к завтраку, обеду и ужину. Для них «Шанкар» был домом родным. Одни просиживали там с утра, когда ресторан открывался, до поздней ночи. Другие, кого ждала работа — например, я, — приходили и уходили, но ежедневно заруливали в «Шанкар» как минимум дважды, помимо завтрака и ужина. Третья категория состояла из ветеранов. То были рядовые бойцы и генералы минувшей эпохи, те, кто помог Кардиналу взойти на вершину и затем был отправлен на заслуженный отдых. А отдыхать они предпочитали здесь — в единственном на весь город месте, где их имена еще что-то значили...

Неадекваканье При Тамбовской писательской организации немало лет существует-действует литобъединение «Радуга». За четверть века через это лито-сито прошло сотни три самодеятельных авторов. Для некоторых (единиц!) творчество стало серьёзным делом — со временем они пополнили ряды областного отделения Союза писателей. Большинство же «радужан», как водится, с удовольствием творят самодеятельность: пишут тексты столбиком, обсуждают их на занятиях, радуются редким публикациям в коллективных сборниках-альманахах, которые, скинувшись, издают за свой счёт. Некоторые замахиваются и на отдельную книжицу (благо,...

«Скучная история» — одно из самых «чеховских» произведений Чехова. Повесть опубликована в «Северном 2 августа «Скучная история» наших дней «Скучная история» — одно из самых «чеховских» произведений Чехова. Повесть  опубликована в «Северном вестнике» 125 лет назад, в ноябре 1889 года. Антон Павлович беспокоился, что повесть не понравится читателям из-за «отягощённости размышлениями», «длинных рассуждений» героя. Однако и читатели, и критики в основном сразу же поняли-разобрались, что размышления и рассуждения героя, мучающегося отсутствием «общей идеи», и есть главное в «Скучной истории». Чехов...

— Господи, нельзя, конечно! — завопил я. Это прозвучало грубее, чем я намеревался. Гостья разобиделась. — Это почему же? — заныла она. — Я что, слишком старая? — Слишком… — Тут я не мог не рассмеяться. — Девочка, я не знаю, каких уж ты фильмов насмотрелась, что ты себе навоображала о мире, в котором мы живем, — но ты определенно не слишком стара. Ты слишком молода. Слишком-слишком. Она надула губки. — В том-то и беда с вами, с нынешними мужчинами, — заявила она. — Им нужны только богатые старухи в жены, чтобы тянуть с них деньги. Спорим, вы из тех, кто бабулек обхаживает? Тех, кто моложе семидесяти,...

— И везде так? — спросил я ласково, старательно подбирая слова, страшась напугать ее, оказаться недостойным того громадного доверия, которое она должна была питать ко мне, чтобы продемонстрировать такое. Кончита печально кивнула. — Везде, — проскрипел ее голосок. — От пальцев ног до шеи. Каждый сантиметр, кроме… — У нее перехватило дыхание. — Кроме… — Глаза у нее заблестели от слез, тело затрепетало. — Кроме лица, — произнесла она и, не в силах с собой совладать, повалилась на пол и зарыдала. Несколько секунд я беспомощно стоял над ней, не зная, подойти ли к ней и обнять, или отмолчаться, или… Наконец я принял решение, наклонился, взял ее голую руку в свои, поднес к губам и поцеловал...

— Кончита, а «они» — это кто? — спросил я. — Люди, которые за мной ухаживают. Врачи и медсестры. Мои защитники, — улыбнулась она. — Но теперь, когда у меня есть новый защитник, они мне уже ни к чему. Между прочим, ты намного красивее всех этих старых ворчунов со стетоскопами и шприцами. — Врачи и медсестры? — Она что, опять сочиняет? — Я больна, Капак. — Засучив рукав, она вновь показала мне свою морщинистую кожу. — Тяжело больна. Они за мной присматривают. Не дают мне покончить с собой. Я несколько раз пробовала. — Ее лицо нахмурилось. — И даже не несколько, а очень много. Вены резала, таблетки глотала, пыталась утопиться...

Выслушав мой рассказ, врач остолбенел от изумления. — Не верю, — бурчал он себе под нос. — Столько лет… — И, повысив голос, сообщил: — Все эти годы, мистер Райми, она никому не позволяла взглянуть на свою пораженную кожу. Если мы хотим ее осмотреть, приходится давать ей снотворное и выполнять наши обязанности, пока она без сознания. Иногда достаточно одного упоминания о болезни, чтобы она устроила истерику. И тут появляетесь вы и… — Он нервно улыбнулся. — Наверно, вы факир, мистер Райми. Снимаю перед вами шляпу. В чем ваш секрет? — Ума не приложу, — ответил я. — Она оказалась у меня в номере. Я принял ее радушно, и мы как-то… спелись, что ли...

— И что за дело, интересно узнать? — спросил я. — Залезай, — проворчал Форд, раскрывая передо мной дверь своей машины. Когда мы укрылись от сырого тумана, он изложил наши планы на сегодня. — Вот кто нам нужен, — сказал он, плюхнув мне на колени пачку бумаг. — Арон Зейдельман. Старый пень. Хозяин нескольких фабрик у реки. Мы их не первый год пытаемся купить. А этот козел не соглашается. Хочет оставить их потомкам. Мы все ждали, пока он помрет — дети на фабрики клали с прибором и продадут мгновенно, — но он здоров как бык. Ждать больше нельзя. Эти фабрики нужны Кардиналу. Позарез требуется земля для строительства новых кварталов...

Или еще пример. В издательском предисловии к моему первому сборнику можно прочесть, что в центре Сибири не существует пещеры с рисунками первобытного человека, изображающими древних зверей тропических широт, что все это чистейший авторский вымысел (имелся в виду мой рассказ «Голец Подлунный», в котором совершается подобное открытие). Однако недавние находки в Каповой пещере на реке Белой почти дословно подтвердили гипотезу рассказа. В Каповой пещере обнаружены рисунки с изображением слонов, саблезубых тигров и т. п. Я вовсе не хочу сказать, что обладаю каким-то сверхъестественным даром «предвидения»...

Грозно заревели сигналы первой готовности. Как по волшебству, у корабля появились широкие самоходные платформы, забравшие множество провожавших. Поползли, разъезжаясь в стороны, но не сводя своих жерл и лучей с корабля, треножники ТВФ и прожекторов. Серый корпус «Лебедя» померк и как-то утратил свои размеры. На «голове» корабля загорелись зловещие красные огни — сигнал подготовки старта. Вибрация сильных моторов передалась по твердой почве — звездолет стал поворачиваться на своих подставках, принимая ориентировку взлета. Дальше и дальше отъезжали провожавшие, пока не пересекли с наветренной стороны засветившуюся в темноте линию безопасности...

Это разрыв, — сказал с бокового экрана Юний Ант. — Я показал вам наблюдение прошлого месяца из записи памятных машин. Переключаю на отражение прямого приема. На экране по-прежнему вертелись искры и линии темно-красного цвета. — Странное явление! — воскликнул физик. — Как вы объясняете этот разрыв? — Потом. Сейчас возобновляется передача. Но что вы считаете странным? — Красный спектр разрыва. В спектре туманности Андромеды — фиолетовое смещение, то есть она приближается к нам. — Разрыв никакого отношения к Андромеде не имеет. Это местное явление. — Вы думаете, что случайно их отправляющая станция...