ИИ-режиссер: Не вместо автора, а в его руках.

Тагир принадлежал к той породе мужчин, чье присутствие заполняет пространство тяжелым, спертым воздухом. Любую свою прихоть он возводил в ранг непререкаемого закона природы. Если он пил — значит, мир был к нему несправедлив. Если расставлял сети в нерестилищах, значит, «река ничья, а значит, моя». Если возвращался с ледяной воды злым, и Зульфия не успевала спрятать глаза, виноватой всегда оказывалась она. Ее молчание злило его так же сильно, как и слова. Их сын, Ильнар, научился читать судьбу по звуку ключа в замочной скважине...

Глава III На четвёртый день после убийства Николая Мещерского газеты уже всё решили. Фамилию Воронцова пока не печатали, пряча её за формулировками вроде «конфликт влиятельных семей» и «старинный аристократический дом». В светских салонах это называли намёком. В криминальных — приговором. Граф Мещерский дал Арсению Воронцову семь дней. Оставалось три. Утром Бекетов положил на стол шефа серебряную ленту. — Дворцовые оранжереи. Последняя партия ушла туда. Воронцов медленно сложил газету. — Кто получал? Бекетов выдержал паузу, которая сказала больше любых слов...

Миляуша давно пришла к выводу, что мужчина должен облегчать женщине жизнь, а не усложнять её. Сама формулировка казалась ей настолько очевидной, что любые возражения она воспринимала почти как признание в мужской несостоятельности. Мужчина должен хорошо зарабатывать, быть щедрым, внимательным, спокойным, желательно красивым, обязательно верным, любить детей, уважать её свободу, но при этом не требовать слишком много свободы для себя. Хорошо бы ещё иметь собственное жильё, автомобиль, интересную работу и достаточно времени, чтобы по первому сообщению оказаться рядом...

Зимой 2009 года Додик совершил поступок, не укладывающийся в его собственную систему координат. Он пришёл к Мадонне не за тем, за чем к ней ходили остальные мужчины, и даже не за тем, за чем он сам пришёл к ней в первый раз. Он пришёл, потому что завалил сопромат. Провал был фундаментальным. Накануне Додик честно пытался внедрить знания в мозг методом диффузии — положив конспект под подушку, — но наука в очередной раз дала сбой. На экзамене ему досталась балка. Додик посмотрел на неё. Балка посмотрела на Додика...

Летом 2008 года Додик три месяца таскал кирпичи. Вообще-то официально должность называлась «разнорабочий», и это слово ему даже нравилось. В нём чувствовалась универсальность. Будто человек способен на разные работы. На практике разные работы состояли в основном из того, чтобы принести, унести, подмести, придержать, поднять, спустить, снова поднять и выслушать от прораба объяснение, почему всё это надо было сделать немного иначе. Додик был студентом и на лето устроился на стройку вместе с двумя знакомыми...