Тайлер Дерден

Она звала себя Мариной, хотя в паспорте было Мария. Просто Марина звучало красивее, а ей так хотелось быть красивой. Но отросшие корни волос, мешки под глазами и старая растянутая кофта говорили об обратном. В тридцать два она осталась без всего. Без мужа, который ушел к «нормальной». Без работы, где сказали: «Ты слишком депрессивная»...

Его звали Рыжий. Не потому что он был рыжим — он был белым, как старый мартовский снег. Просто в ушах у него навсегда застыла ржавая кровь. Но на клички он отзывался одинаково — вилял хвостом так, что трещали позвонки. Раньше у него был хозяин. С ним Рыжий ел тушенку из одной банки и спал на продавленном диване, прижавшись мордой к колену...

Я никогда не верил в «выход из тела». Ни в фазы, ни в астральные проекции, ни в осознанные сновидения. Считал это чтивом для романтиков и шизофреников. Моя жизнь — бухгалтерия, кредиты, кофе в пластиковом стаканчике по утрам. Самое мистическое, что со мной случалось, — потерянная зарядка от телефона...

Ну, знаете, эта классическая история: атеист, технарь, программист, который объясняет любые странности сбоем в освещении, сквозняком или условным рефлексом. Даже когда моя бабушка — царствие ей небесное — говорила свои странные вещи, я лишь снисходительно улыбался. Она жила в деревне, в старом доме с тремя окнами на восток...

В губернском городе N. жил купец первой гильдии Аркадий Тихонович Меднов. Его дом на Соборной горке соперничал размерами с губернаторским, конюшни лоснились чистокровными орловцами, а жена носила бриллианты, о которых шептались даже при дворе. Но у Аркадия Тихоновича была одна странная болезнь: он не просто берег деньги — он благоговел перед ними...

Его звали Игорь. Он не был злодеем: не убивал, не грабил, даже не ругался матом в общественных местах. Работал бухгалтером, платил налоги, растил дочку, а по выходным смотрел футбол. И когда сердце остановилось на пятьдесят третьем году жизни — прямо за калькулятором, — он был уверен, что его путь лежит в рай...

Это случилось в промозглый ноябрьский вечер, когда дождь заливал витрины спального района, а ветер бросал в лицо мокрые листья, словно пощёчины. Андрей сидел в своей однушке на семнадцатом этаже, перед ним на столе лежала стопка счетов за коммуналку, кредитный договор с жирной красной ставкой и уведомление об увольнении...

Это началось с обычной туристической вылазки. Мы — я, Димон, Ленка и ее парень Сергей — решили в уикенд уйти подальше от города, в глухие леса Карелии. Костры, гитара, палатка — стандартный набор для тех, кто не боится комаров и дикой природы. Место выбрали по старой карте: озеро Безымянное, на которое даже навигатор не показывал дороги...

Купил я этот дом пять лет назад. После развода хотелось тишины, чтобы никто не трогал, чтобы лес за окном, а не соседская дрель. Риелтор удивился цене: трёхэтажный сруб, участок полгектара, река в двух шагах — за копейки. «Там, — говорит, — мышь повесилась от одиночества. Три года никто не живёт». А я обрадовался...

Человека того звали Тихон Пестряков. На вид — обычный могильщик с погоста за рекой Смородинкой, только руки у него были не лопаты — крючья. Выпивал Тихон редко, не курил, по бабам не бегал. И мертвых боялся. Странное дело для того, кто двадцать лет землю копает, да только так оно и было: каждый раз,...

Вот эта история, случившаяся с нами несколько лет назад. До сих пор, когда вижу маленькие квадратики или крестики на обоях, меня пробирает дрожь. Мы с Димкой решили рвануть на майские в глухую деревню к его бабке. Бабка уехала к соседке в райцентр, но дом оставила открытым. «Переночуете, завтра баню истоплю», — сказала по старомодному телефону...

Он появился в моей жизни, когда я получил первую крупную премию за архитектурный проект. Мы дружили с университета: я — вечно сомневающийся, он — заряженный на победу. У Сергея всегда всё получалось лучше. Он первым сдавал экзамены, первым нашёл престижную практику, первым купил автомобиль. Я привык тянуться за ним, ловить его снисходительные советы и чувствовать себя вечным догоняющим...