Ритмы жизни: Статьи, истории, песни, каверы.

Он поцеловал ее не сразу. Сначала только провел пальцами по ее щеке, словно спрашивая разрешения. Потом коснулся губ. И этот поцелуй оказался не резким, не суетным, а глубоким, зрелым, долгожданным. .. *** Когда Артем свернул с трассы на старую районную дорогу, ему вдруг показалось, что машина едет не вперед, а назад — в ту жизнь, от которой он когда-то так старательно ушел. Город еще держался на нем: в дорогом пальто, в усталых глазах, в привычке каждые десять минут смотреть на телефон, даже если никто не писал...

Когда они выехали из города, было еще темно. Дворники сонно шаркали метлами у подъездов, редкие окна горели желтым светом, и только трасса уже жила своей жизнью — неслась, гудела, звала вперед, как будто и не знала, что бывают люди, уставшие от скорости до боли в висках. В машине пахло кофе, утренним холодом и молчанием, которое давно заменило им близость. Лида сидела у окна, обхватив ладонями ремень безопасности, словно он мог удержать не только тело, но и все, что в ней рассыпалось последние годы...

Дорогие мои, мне снова пришлось долго поискать полный текст старинной песни, для одной из моих читательниц. Вот что она написала: ...Очень прошу помочь мне найти полную версию старинной русской народной песни «Как хотела меня мать...». Я хорошо помню, что раньше в ней было десять куплетов, а теперь везде печатают и изредка поют только семь...." Вот тогда и я вспомнила, что родители мои про десятого пели, но везде, где бы я не искала, везде было только семь куплетов, даже сама Надежда Кадышева столько исполняла...

Я уже не раз добавляла на свою страничку тексты песен, которые меня просят включить на страницы газеты мои читатели, редактором которой я работаю. И вот строчки из письма: "Как-то в одной праздничных передач по 1-му или 2-му каналу пел Алексей Воробьев, хорошую песню, посвященную своей жене Аиде Гарифуллиной. Хочется пожелать этой красивой паре вечной любви и молодости. Опубликуйте пожалуйста текст этой песни". Честно сказать, я не сразу нашла печатный текст этой песни, так как читательница немного неверно указала примерный ее текст, а сама я к сожалению, передачу не смотрела...

Солнце с трудом пробивалось сквозь плотные, тяжелые шторы моей гостиной. Я стояла посреди комнаты с влажной тряпкой в руках и смотрела на нее — на нашу старую, массивную югославскую «стенку». Тридцать лет назад она была предметом моей невероятной гордости, символом достатка и устроенности. А сегодня… Сегодня она казалась мне огромным деревянным склепом, хранившим то, что давно перестало дышать. Я открыла стеклянную дверцу. В нос ударил знакомый, чуть сладковатый запах старой полировки и сухого времени...

Осень в этот год затянулась — мокрая, неуютная, липкая. Лужи на дворе блестели под фонарём, как разлитый свинец, а старый дом, в котором жил Николай Петрович, тихо постанывал сквозняками. Рама на кухонном окне давно рассохлась, и ветер, просачиваясь через щели, трепал занавеску, будто хотел привлечь к себе внимание. Николай Петрович сидел за столом, положив ладони на тёплую клеёнку. Перед ним остывал чай в стакане с гранёными боками и облезлым подстаканником — подарок ещё от Лиды, покойной жены. Возле стакана лежала толстая тетрадь в синей обложке, а поверх неё — очки в потёртой оправе...

В их деревне хлеб узнавали еще на подходе к дому — не по вывеске «Здесь пекут домашний хлеб» и не по дымку из трубы, а по запаху. Теплый, чуть сладковатый, с корочкой, которая потрескивает, когда ее ломают руками. Запах такой, что у людей внутри что-то оттаивало: уставшее, сердитое, одинокое. И каждый говорил одно и то же, как будто сговаривались: — Сегодня мы с «сердечным» хлебушком, Марья опять печет. Марья жила на краю улицы, там, где огороды переходят в луг, а за лугом уже лесополоса и дорога на станцию...

Судьбу не выбрать, не сложить иначе, Свершилось всё, что было суждено. И сердце то смеётся, то заплачет, О том, что было прожито давно. Мечты, что юность нежно согревали, И те, что греют душу и сейчас, Улыбки, слёзы, радости, печали - Всё это жизни трепетный рассказ. Листаю памяти святые строки, Где дружба, и любовь, и боль потерь. Те дни ушли, но их живые соки Питают сердце и поныне, верь. Пусть время серебром виски покрыло, И тише стал мой голос за столом, Но сердце не утратило той силы, Что вдохновляет на пути земном...

Дорогие друзья, обращаюсь к тем, кто помнит светлые вечера у приемника, шелест пластинок «Мелодии» и девичий, будто неземной голос, в котором было столько надежды, что хватало на всех. Моя статья посвящена песне, которая и сама стала утешением и признанием, — «Эхо любви». Ее уже не нужно представлять: стоит прозвучать первым тактам, и в памяти распахиваются окна той юности, где мы верили, любили, ждали и знали, что это чувство — на всю жизнь. «Эхо любви» — песня советского композитора Евгения Птичкина на стихи Роберта Рождественского...