ВЕТЕР СТРАНИЦ

Далеко-далеко, там, где океан встречается с небом и границу между ними не различить, жила рыбка. Не простая — золотая. Чешуя её переливалась на солнце так, что подводные течения казались залитыми жидким светом. Звали её Владычицей Морской — не потому что она сама себя так нарекла, а потому что каждое существо в бездне, от крошечной креветки до древнего кита, признавало её власть без единого слова. Она не приказывала — она просто знала, как устроено море. Куда повернуть тёплое течение, чтобы кораллы не погибли...

У меня в прихожей стояло дедушкино кресло. Не просто кресло — а монумент эпохе. Тяжёлое, как совесть отличника, с деревянными подлокотниками, которые, казалось, помнили ещё революцию. Обивка выцвела до благородного оттенка «пыльный закат», а пружины внутри жили своей отдельной, довольно агрессивной жизнью. Я смотрела на него и вздыхала. Переезжаю на новую квартиру, а оно стоит и будто говорит: «Ну и куда ты без меня? Кто будет сидеть и ностальгировать?» Но ностальгировать на нём было решительно невозможно:...

Любите ли вы кофе так, как любил его Вольтер? Ну, знаете, не «утром одну чашечку, чтобы проснуться», а по-настоящему: с размахом, с вызовом, с лёгким презрением к советам врачей и здравому смыслу. Пятьдесят чашек в день — это уже не привычка, это почти кофейный культ. Представьте: заходит муза к Вольтеру с кофейником, а он ей с порога: «Не стой столбом, разливай! У меня ещё три памфлета не написаны, а день уже на исходе!» И муза, привыкшая к таким запросам, только вздыхает и думает: «Ну хоть не просит двойной эспрессо на колесе от кареты…» Говорят, Вольтер смешивал кофе с какао...

Трудный день наконец-то закончился, и вы мчитесь домой так, будто за вами гонится начальник с пачкой срочных отчётов. А всё потому, что сегодня по телику футбол — святое. В холодильнике уже ждёт бутылочка пивка, а в шкафу, в тайнике между носками и свитером, который вы не надевали с 2017 года, припрятана сушёная рыбка. Строго между нами: от жены. Вы влетаете в квартиру, скидываете ботинки с такой скоростью, будто участвуете в чемпионате мира по разуванию, и с блаженным стоном, достойным героя эпической саги, устраиваетесь на старом диване...

Меня зовут Марина, мне тридцать два. Эти строки — не попытка вызвать жалость. Они адресованы той, кто сейчас заперлась в ванной, глуша рыдания водой из крана, чтобы он не услышал, и терзает себя мыслью: «Если бы я была лучше, этого бы не случилось». Я знаю это чувство, потому что сама прожила в нём три года. Всё началось весной. Он казался идеалом: галантный, заботливый, с цветами без повода. Окружающие завидовали, мама вздохнула с облегчением, а я купалась в эйфории от найденного счастья. Первый инцидент случился спустя полгода совместной жизни...