Валерия Влади

Я ехал на работу на своём обычном автобусе. Всё было как всегда: те же остановки, те же лица, даже реклама на стекле та же. На третьей остановке вошла женщина с рыжей собакой на поводке — я её иногда видел. Автобус тронулся. Я посмотрел в окно и вдруг осознал, что вижу ту же остановку, которую мы только что проехали. Та же скамейка, тот же киоск, та же тень от дерева. Я обернулся — пассажиры сидели спокойно, никто не удивился. Водитель невозмутимо вёл автобус. Мы снова проехали мимо киоска, мимо скамейки… И только тогда я заметил, что на часах время не шло: стрелки застыли на 8:17. Через пару минут всё вернулось в норму...

Я шёл по знакомому маршруту — от метро до дома, через парк. Было около семи вечера, уже темнело. Я заметил впереди мужчину в тёмно‑синем пальто и клетчатом шарфе. Он шёл неторопливо, чуть покачиваясь на ходу. Я свернул на боковую дорожку, чтобы срезать путь. И буквально через тридцать метров снова увидел того же мужчину. Он шёл впереди, в том же пальто, с тем же шарфом, тем же шагом. «Наверное, он тоже свернул», — подумал я и ускорил шаг, чтобы его обогнать. Но стоило мне выйти на следующую аллею — и он снова был впереди. Я замер, пытаясь понять, как это возможно. В тот момент он обернулся, будто почувствовал мой взгляд...

Я поднимался по лестнице в подъезде — привычно, машинально, считая шаги. В нашем доме 18 ступеней до первого этажа. Я всегда их считал, ещё с детства: привычка, которая осталась. 15… 16… 17… и вдруг я оказался на площадке. Остановился, обернулся. Там, где должна была быть 18‑я ступенька, была просто гладкая стена. Будто её никогда и не было. Я потрогал стену — холодная, шершавая, как все остальные стены подъезда. Никаких следов ступени, никаких швов или неровностей. Я спустился вниз, чтобы проверить ещё раз. Снова начал считать: 1… 2… 3… Дошёл до 17‑й — и снова шагнул на площадку. Никакой 18‑й ступени...

Я стоял у окна на кухне и смотрел, как дождь бьёт по стеклу. Капли стекали вниз, собирались в ручейки, разбивались о подоконник. И вдруг всё замерло. Не плавно, а резко — будто кто‑то нажал на паузу. Капли повисли в воздухе, не долетев до подоконника. Одна большая капля на стекле остановилась на середине пути, так и застыла — вытянутая, дрожащая, но неподвижная. Я подошёл ближе, протянул руку. В сантиметре от стекла почувствовал странное покалывание, будто статическое электричество. Капля не упала. Ни одна из них не упала. Тишина стала какой‑то слишком полной — ни звука дождя, ни шума машин с улицы, ни тиканья часов...

Я стоял на автобусной остановке, ждал свой рейс. Рядом стояла девушка в ярко‑жёлтой куртке — мы случайно встретились взглядами, и меня пронзило странное чувство: я точно знал эту девушку. Не по имени, не по истории — но её лицо, поворот головы, даже то, как она поправила прядь волос, казалось до боли знакомым. Я попытался вспомнить, где мог её видеть. В универе? На вечеринке? В кафе? Ничего не подходило. Автобус подъехал. Она вошла первой, я следом. Я сел через два ряда и всё поглядывал на неё. Когда она повернулась, чтобы что‑то сказать подруге, я заметил родинку у виска — и тут же в голове всплыл образ: та же девушка, тот же поворот головы, та же родинка… но в другом месте...