АННА И

Деревня наша называлась Островское. Не потому, что стояла на острове, а потому что церковь когда-то была на холме, и весной, когда разливалась река, холм этот действительно становился островом. Церковь сломали ещё до моего рождения, но название осталось...

Надя сидела на табурете в комнате, глядя на свои руки. Руки были грубые, красные, с короткими пальцами, с обкусанными ногтями, с мозолями на ладонях. Не то что у Наташи — тонкие, белые, музыкальные, с длинными пальцами, которые порхали над клавишами пианино, будто бабочки над цветами...

Люба шла по станице Ветреной с чемоданом в руках. Солнце уже клонилось к закату, и воздух становился прохладным. Она не знала, куда идёт, — просто шла, выбирая дорогу, которая уводила подальше от этого дома...

Люба родилась и выросла в городе. Это был не слишком большой город, но и не маленький — с несколькими заводами, двумя кинотеатрами, парком культуры и отдыха и главной улицей, где по выходным играл духовой оркестр...