АННА И

Возвращаться домой после пятнадцати лет — всё равно что открывать старый сундук, зная, что оттуда повеет не радостью, а сыростью и горькой полынью. Мария не хотела этого делать. Но мама сломала ногу, и младшая сестра взмолилась: "Маш, ты же всё равно в отпуске...

Рома сидел на подоконнике своей съёмной комнаты, поджав колени к подбородку. За окном шумно дышала весна: капель, первые наглые воробьи, пара из соседнего дома тащила огромный букет. Рома сделал глоток остывшего кофе из кружки с отбитым краем...

Я стоял на пороге собственного дома с дорожной сумкой в одной руке и мятой пачкой сигарет в другой, чувствуя себя нашкодившим псом, которого впервые в жизни поймали за воровством колбасы со стола. В прихожей...

Дождь барабанил по подоконнику в комнате, которую Оля теперь мысленно называла "наша клетка". Бывшая спальня свекрови, заставленная старой стенкой с хрусталем, который нельзя трогать. Их с мужем кровать, детская кроватка Полины, три пакета с вещами — вот и все пространство...

Я сидел на кухне и смотрел на чек из магазина. Там было три позиции: красная рыба 800 рублей, сыр 600 и готовая пицца 450. Лиза любит вкусно кушать. Две недели до зарплаты, а на карте — 0. Два года назад всё было иначе...

Люба сидела на кухне, сжимая в руке телефон. Виталик стоял в дверях, переминаясь с ноги на ногу, как провинившийся щенок, которого прибило обратно. Три месяца назад этот же человек, пафосно кинув на стол ключи, орал так, что соседи за стенкой стучали в стену...

Вечер пятницы. За окном моросил осенний дождь, такой же бесконечный и унылый, как чувство, которое жило в Марине последние несколько лет. Она вошла на кухню, бросила ключи на стол. Звякнул металл, нарушил тишину...

— Свет, ну сколько можно? — Ленка отодвинула чашку с остывшим чаем. — Ты опять устроила экзамен? Я пожала плечами, чувствуя, как внутри все сжалось. Третий раз за этот год. Третий мужчина, который клялся в верности, но… не устоял...

Я проснулась за пятнадцать минут до будильника. В нашей спальне пахло утренней прохладой, его одеколоном и моей бесконечной усталостью. Лева спал на самом краю кровати, спиной ко мне. Он всегда так спит...

Валерий любил Катю три года. Любил так, что в первые месяцы у него кружилась голова от запаха её волос. Он видел в ней хрупкую фарфоровую статуэтку: нежные пальцы, капризный изгиб губ, умение смеяться так, что прохожие оборачивались...

Я ненавижу запах перегара, когда просыпаюсь. А ещё — громкую музыку в два часа ночи и чужие мужские ботинки в коридоре. Мне шестнадцать, и каждый день вот уже несколько лет я задаю один и тот же вопрос...

Я сидела на кухне своей новой квартиры в шесть утра. Не потому, что надо было вставать и бежать готовить завтрак "добытчику", а потому, что хотелось. Хотелось пить кофе в тишине, смотреть, как солнце красит стены в персиковый цвет, и чувствовать, как где-то в груди разливается тепло...