НАШЕ ВРЕМЯ

Я хотела сделать ему сюрприз. Не какой-то грандиозный, а просто милый: заехать на мальчишник с коробочкой любимых пирожных, которые он обожал с детства, и сказать: «Ты волнуешься, я вижу. Но всё будет хорошо». Мы ведь завтра должны были пожениться. Я стояла у двери арендованного лофта, сжимала в руках коробку, улыбалась, представляя, как он обрадуется. А потом услышала смех — громкий, чужой, не его обычный, тёплый смех, а какой-то натянутый, будто все старались казаться веселее, чем были. Дверь была приоткрыта...

Я стояла посреди кухни, сжимая в руках телефон мужа так, будто он вдруг стал горячим, обжигающим. Экран всё ещё светился — переписка была открыта на самом страшном сообщении: «Если не бросишь семью, я всё расскажу твоей жене». Слова не хотели складываться в предложения. Они висели в воздухе, как ледяные осколки, и каждый из них резал по-своему. Я перечитывала фразу снова и снова, будто надеялась, что буквы вдруг поменяются местами и сложатся во что-то другое. В шутку. В ошибку. В чьё-то глупое недоразумение...

— Как ты мог… — голос Лизы дрожал, срываясь с каждого слова, будто они царапали горло. — Как ты додумался пригласить на мою выписку свою любовницу?! Она стояла в больничном коридоре в своём старом пальто — том самом, которое мама привезла ей вчера, потому что из дома ничего подходящего не было: всё осталось там, в квартире, где теперь, как выяснилось, жила не только она. Перед ней застыл Максим. В одной руке он держал букет — не тот, что она любила (полевые ромашки, а не эти глянцевые розы), в другой — пакет с фруктами...

Андрей купил ей квартиру — не какую-нибудь студию на окраине, а светлую «двушку» в новом доме, с видом на парк. Он сам выбирал отделку, сам договаривался с дизайнером, сам радовался, представляя, как Алина будет ходить по этим комнатам и шептать: «Ты лучший». Он верил, что это докажет ей серьёзность намерений. А ещё — что так она наконец-то перестанет намекать на то, что он «всё тянет» и «не готов к настоящему шагу». Алина принимала подарок с лёгкой улыбкой, будто это было не чудо, а её законное право...

Марина стояла у окна, глядя, как дождь стекает по стеклу тонкими струйками, будто смывая с города пыль и старые воспоминания. В квартире было непривычно тихо — обычно в это время пятилетняя Алиса носилась по коридору, напевая что-то своё, а из кухни доносился голос мужа: он любил включать новости, пока пил утренний кофе. Сегодня новостей не было. И кофе не было. Был только этот тягучий, пустой воздух, в котором уже витало что-то необратимое. Алиса вбежала в комнату, тяжело дыша, с горящими от восторга глазами...