НАШЕ ВРЕМЯ

Когда я узнаю, что мой муж тайком встречается со своей секретаршей, потому что я растолстела и перестала его привлекать Всё началось с мелочей — едва уловимых, словно тени на стене. Сначала я заметила, что муж стал задерживаться на работе. «Сессия», «переговоры», «срочный проект» — объяснения звучали одинаково буднично, но в голосе проскальзывала непривычная напряжённость. Я пыталась убедить себя, что это просто сложный период, что у всех бывают такие времена. Но тревога, как тонкий ледяной ручей, уже пробиралась в душу...

Я вернулась домой раньше обычного — срочный отчёт сдали в пятницу, и начальство милостиво отпустило сотрудников на пару часов раньше. В прихожей пахло мужским одеколоном — не тем, что стоял в нашей ванной. Этот аромат был резким, навязчивым, будто пытался перебить все остальные запахи в доме. Из спальни доносились приглушённые голоса. Я замерла на пороге, чувствуя, как внутри всё сжимается. В висках застучало, а ладони внезапно стали влажными. Неужели?.. — пронеслось в голове, но я тут же отогнала мысль...

Звонок раздался в половине одиннадцатого — неудобное время для разговоров. Елена взяла трубку, уже чувствуя недоброе. В последнее время каждый поздний звонок отзывался в груди тяжёлым предчувствием. — Лён, я не смогу приехать сегодня, — голос мужа звучал непривычно напряжённо. — Возникли… дела. Она сжала телефон в руке, разглядывая накрытый к ужину стол. Запечённая курица, салат из свежих овощей, бокал красного вина — всё, как Артём любил. Дочка уже спала в своей комнате, и квартира погрузилась в ту особую тишину, которая раньше казалась уютной, а теперь — пугающе пустой...

Всё началось с мелочей — с необъяснимых тревожных звонков, с внезапных отлучек мужа «по делам», с его непривычной замкнутости. Сначала я списывала это на стресс на работе, на усталость, на переходный период в жизни. Но интуиция, этот тихий внутренний голос, не умолкала. Я вспоминала, как мы с Андреем познакомились десять лет назад. Он тогда работал инженером в небольшой фирме, был полон амбиций и планов. Мы быстро влюбились, поженились, начали строить жизнь вместе. Покупка квартиры стала нашей первой большой совместной победой — мы копили на неё три года, отказывая себе во многом...

Я вздрагиваю. Слова врезаются, как осколки стекла. Смотрю на подругу — она вся в своём праведном гневе: брови сдвинуты, губы сжаты, глаза горят. Ей кажется, что она нашла решение. Что есть простой способ разорвать этот клубок боли, сомнений и недоверия. Но простого способа нет. Всё началось с мелочи. С фотографии в телефоне. Я убиралась в кабинете мужа, собирала разбросанные бумаги. На экране — уведомление: «Фото готово к загрузке». Любопытство — глупая привычка. Я открыла. На снимке — он и молодая женщина...

Мой доход втрое превышает заработок мужа. На бумаге — чистая арифметика: я приношу в семью больше, значит, имею право на чуть больше личного времени, чуть меньше бытовых обязательств. Но в реальности всё сложнее. Каждый вечер, едва переступаю порог квартиры, звучит один и тот же вопрос — чаще от мамы, иногда от свекрови, порой и от подруг: — Ты сегодня готовишь? Я улыбаюсь, киваю, иду на кухню. Потому что «так принято». Потому что «женщина — хранительница очага». Потому что «он же устал на работе, а ты…» А я? Я тоже устала...

Я замерла в прихожей, держа в руках сумку с продуктами. За окном лил дождь, а в квартире было душно — он снова не проветрил, как я просила. Часы показывали 20:15. «Опоздала на 15 минут, — мелькнуло в голове. — Будет придираться». — На работе засиделась, — ответила я, стараясь говорить ровно. — Проект срочный, нужно было доделать. Он даже не поднял глаз от телефона: — А ужин кто готовить будет? Я с восьми голодный сижу. В груди сжался холодный комок. Я молча прошла на кухню, поставила сумку на стол...

— Это не мои дети, — бросил Игорь, даже не глядя на жену. Марина замерла с чайной ложкой в руке. За окном шелестел сентябрьский дождь, в камине тихо потрескивали дрова — они только что вернулись с прогулки по осеннему парку, собирались выпить чаю. И вот — эта фраза. — Что ты сказал? — тихо спросила она, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Я сделал ДНК‑тест. Результаты пришли сегодня, — он достал из кармана конверт, бросил на стол. — Они не мои. Ни один. В комнате повисла тяжёлая тишина. Марина медленно положила ложку, сглотнула...

Эти слова ударили словно хлыст. Я стояла в прихожей, сжимая в руках чашку с остывшим чаем, и смотрела, как свекровь, бледная от гнева, надевает пальто. — Мама, подожди, — попытался остановить её муж, но она лишь резко мотнула головой...

Я стояла на кухне, машинально помешивая ложкой остывающий чай, когда он произнёс это. Голос был ровный, почти равнодушный — будто сообщал, что завтра пойдёт в парикмахерскую или купит новый галстук. — Что ты сказал? — переспросила я, чувствуя, как внутри всё холодеет. Он откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди. В глазах — ни тени смущения, ни капли вины. Только уверенность человека, который уже всё решил. — Я говорю, что нам нужно пересмотреть формат нашего брака. Ты ведь сама замечала, что мы давно живём как соседи...

Андрей уставился в экран телефона, перечитывая сообщение. Строчки плясали перед глазами, а в груди разрасталась знакомая смесь раздражения и усталости. Он отложил смартфон, провёл ладонями по лицу, пытаясь собраться с мыслями. «Опять», — пронеслось в голове. Их развод состоялся полтора года назад, но «постскриптум» в виде бесконечных претензий и требований не прекращался ни на день. Сначала были упрёки в «неблагодарности», потом — жалобы на «тяжёлую жизнь», а теперь вот — эта фраза. «На деньги, которые я на тебя потратил…» Он вспомнил, как всё начиналось...

Я стояла у окна, рассеянно наблюдая, как капли дождя рисуют узоры на стекле. В руках — чашка остывшего чая, в голове — ни одной чёткой мысли. Дверь спальни открылась, и я даже не обернулась — по шагам узнала мужа. — Марина, нам нужно поговорить, — голос Дениса звучал непривычно ровно, почти отстранённо. Я медленно поставила чашку на подоконник, повернулась: — О чём? Он сел на диван, сцепил пальцы в замок. Я заметила, как побелели костяшки — Денис всегда так делал, когда нервничал. Но сейчас в его глазах не было тревоги, только холодная решимость...