НАШЕ ВРЕМЯ

Ирина стояла у окна, глядя, как по стеклу стекают редкие капли дождя, и сжимала в пальцах сложенный лист бумаги — тот самый, где она набрасывала план. В голове снова и снова крутилась одна и та же фраза: «Буду давать ей… кое‑что…» Не ложь, не подлог, а вполне реальные факты, которые никто не сможет оспорить. Света не пройдёт психиатрическую экспертизу, ей не отдадут племянницу. Её опекуном стану я. Мысль эта не радовала. В ней не было торжества, только холодная необходимость, будто она надевала тяжёлый, но нужный бронежилет перед тем, как выйти под дождь...

Света стояла у окна съёмной квартиры — узкой, с кривым подоконником и вечно дребезжащей форточкой. За стеклом моросил мелкий дождь, размывая неоновую вывеску магазина напротив в тусклое пятно. В комнате было тихо, только изредка поскрипывал старый радиатор, будто вздыхал вместе с ней. На диване, свернувшись калачиком, спал Артём. Ему было шесть, и он умел засыпать даже в самых шумных и неуютных местах — будто заранее учился не замечать, что мир не слишком-то старается быть добрым. Света смотрела на сына и чувствовала, как внутри всё сжимается: от нежности, от усталости, от бессилия...

Всё началось буднично. Сестра Вика разрыдалась в трубку: «Я больше не могу быть одна! Помоги, пожалуйста, хоть кого-то нормального найти!» Я вздохнула, но отказать не смогла — последние полгода она только и делала, что сравнивала себя с подругами, у которых уже были мужья и дети, и всё глубже проваливалась в тоску. Мы договорились: я помогу ей зарегистрироваться, заполнить анкету, подобрать фото, чтобы не выглядело слишком отчаянно, но и не чересчур идеально. «Так никто не поверит, что ты настоящая», — сказала я, щёлкая мышкой...

Дождь начался внезапно — будто небо просто не выдержало напряжения, повисшего между ними. Капли падали на асфальт, разбиваясь в мелкую водяную пыль, и смешивались с той горечью, что стояла у Лизы в горле. — Мне жена истеричка не нужна. Если возьмёшь себя в руки, тогда мы придумаем, как жить дальше, а сейчас видеть тебя не могу, — бросил Игорь, резко разворачивается и уходит к машине. Хлопнула дверца, двигатель взвыл, и через секунду он уже выруливал со двора, не оглядываясь. Лиза осталась стоять у подъезда, в тонком кардигане, который совсем не спасал от сырости...

— Я бы предложил сделать ДНК‑тест, но не вижу смысла, пацан — моя копия. Я не позволю Антону воспитывать моего ребёнка, — Игорь сжал кулаки так, что побелели костяшки. Мы стояли в прихожей, где ещё пахло свежей краской — мы только неделю назад переехали, думали, что начинаем новую жизнь. А теперь эта квартира будто сжималась вокруг нас, стены давили, а тишина звенела громче крика. Марина побледнела, прижала ладонь к груди, словно пыталась удержать сердце на месте. Её голос дрожал: — Ты не можешь просто ворваться и всё перекроить...