Простые рецепты

Никогда не думала, что на старости лет мне придется воевать за квадратные метры с собственной плотью и кровью. Все начиналось как временная помощь молодой семье, а закончилось войной, где в ход пошли угрозы, подлог и даже полиция. Эта история — урок всем матерям, которые любят своих детей слишком слепо. — Убери это старье, мне дышать нечем! — звонкий, визгливый голос разрезал тишину моей прихожей. Я замерла с полотенцем в руках. На пороге стояла Инга, новоиспеченная жена моего сына Дениса, и брезгливо тыкала наманикюренным пальцем в мой любимый пуховый платок, висевший на вешалке...

Новый год — время чудес, но Тамара не ожидала, что её главным «подарком» станет семилетний племянник с айпадом и перспектива стать матерью-героиней поневоле. Когда муж слишком добрый, а золовка слишком хитрая, семейный ужин превращается в спецоперацию по спасению личных границ. Ирония, скандалы и оливье в драме о том, как сложно быть хорошей для всех. — Костик, ты чемодан-то не волочи! Подними! Там мои платья, а не мешок с картошкой! И осторожнее с углом, у вас тут прихожая — развернуться негде, клетушка какая-то! — Лара, тише, соседи уже, наверное, за шампанским потянулись, а мы тут кричим...

Она была уверена, что ее жизнь — это идеально выстроенная крепость из итальянского мрамора и цинизма, где нет места дешевым гирляндам и чужим надеждам. Но в канун Нового года выяснилось, что у судьбы дрянное чувство юмора, а прошлое имеет привычку звонить в дверь именно тогда, когда ты меньше всего этого ждешь. Я ненавидела этот день не за шум, а за ложь. За эту липкую, приторную надежду, которая сочилась из каждого утюга, обещая, что завтра все изменится. Ничего не изменится. Утро первого января...

Эта история о том, как тихая библиотекарша Полина решила, что скука страшнее смерти, и вышла замуж за человека, который носил опасность, как дорогой одеколон. О том, как ломаются хребты судьбы, как золото превращается в пепел, и как на руинах одной жизни можно, сжав зубы, построить другую — пусть кривую, но свою. Я почувствовала запах его парфюма — терпкий, с нотками табака и чего-то металлического — еще до того, как увидела его лицо. Это было в читальном зале, где обычно пахло только пылью и стариковской тоской...

Мы мечтали об этом доме три года, откладывая каждый рубль, но когда мечта сбылась, она превратилась в кошмар за один телефонный звонок. Я должна была стать хозяйкой элитного коттеджа, а стала детективом, который раскопал то, что лучше бы навсегда осталось в земле. — Лика, ну посмотри же! Это же просто Версаль местного разлива! — Кирилл раскинул руки, словно хотел обнять весь этот огромный холл. Я стояла посреди пустой гостиной и не могла отделаться от странного чувства. Паркет сиял, огромная люстра, кажется, стоила как моя почка, а панорамные окна выходили прямо на сосновый бор...

Лена мечтала о Париже, а получила глухую деревню в Тверской области и мужа, у которого от страха трясутся руки. Романтический Новый год обещал стать катастрофой, но никто не предупредил, что вместо боя курантов их ждет бой посуды и скелеты, выпадающие из чужих шкафов. — Ты называешь это «русским Куршевелем»? Серьезно, Виталик? Это больше похоже на декорации к фильму про маньяков, которые питаются городскими невротиками! Я ткнула пальцем в запотевшее стекло. За окном проплывали покосившиеся заборы и черные остовы деревьев...

Обычный потоп в квартире обернулся кошмаром наяву. Леся думала, что спасает тихого и скромного соседа сверху, у которого случился приступ. Но пока врачи боролись за его жизнь, она заглянула в его разблокированный планшет. И увидела там не обои рабочего стола, а саму себя — прямо сейчас, в прямом эфире, переодевающуюся в собственной ванной. — Ты совсем больной? Открывай, я сейчас полицию вызову! У меня ламинат вздулся, слышишь ты, урод?! Я колотила в дверь соседа кулаками так, что кажется, сыпалась побелка...

Полина думала, что самое страшное позади: смерть мамы, затяжная депрессия отца и холод в их огромной «сталинке». Но когда отец привел в дом яркую и громкую Ларису, жизнь превратилась в поле боя. Мачеха решила, что лишняя в этой квартире только одна — сама Полина. И методы у неё оказались совсем не педагогические. — А ты не засиделась, милочка? Квартира-то не резиновая, пора и честь знать, — Лариса манерно отставила мизинец, помешивая ложечкой чай, словно находилась не на нашей кухне с облупившейся краской, а на приеме у английской королевы...

Когда дом превращается в поле боя, а каждое слово — в снаряд, порой спасает неожиданное: простая банка варенья. История о том, как две женщины, разделённые годами непонимания, нашли общий язык у плиты. Я стояла у окна и смотрела, как падает снег. Белые хлопья кружились за стеклом, а в моей душе царил ледяной хаос. Ещё месяц назад всё было так просто: уютный дом, любящий муж, планы на весну. А теперь… теперь я словно застряла между двух огней. — Ты опять поставила свои вещи на мою полку?! — голос Галины Ивановны прорвал тишину, как нож...

Тетя Лена всегда говорила, что порядок в доме — это порядок в голове. Когда мамы не стало, в моей голове случилась Хиросима, а в тетиной квартире — генеральная уборка. Меня перевезли туда, как пыльный фикус, который жалко выбросить, но некуда поставить. Это история о том, как идеальный кафель не спасает от боли, а спасение иногда приходит от человека, на которого приличные люди даже не смотрят. Без мистики. Только голая, неудобная жизнь. Мама пахла духами «Красная Москва» и жареной картошкой. Тетя Лена пахла хлоркой и дорогим кондиционером для белья...

Идеальный брак рухнул в тот момент, когда на пороге нашей двушки появилась его мама с тремя чемоданами и клеткой с попугаем. Я думала, мы семья, а оказалось — я просто временный персонал по обслуживанию их величества. — Леночка, ну что ты встала как истукан? Принимай пальто! И аккуратнее, это кашемир, а не твоя синтетика с рынка! Свекровь, Тамара Павловна, вплыла в мою прихожую, как ледокол «Арктика» в замерзший порт. Следом, сгибаясь под тяжестью огромных баулов, плелся мой муж, Антон. — Мама,...

Я узнала её не по лицу — по голосу. А потом она сказала фразу, от которой у меня внутри всё похолодело: «Марин, ты мне должна. Просто пока об этом не знаешь». — Марина! Да стой ты, господи! — женский голос ударил мне в спину так знакомо, что я рефлекторно обернулась. — Вы… мне? — я прижала пакет с овощами к груди, как будто он мог меня защитить. — А кому ещё? Соколова… или ты теперь как там… — она прищурилась, будто вспоминала пароль от моей жизни. — Ты же замуж вышла, да? Я всмотрелась. Платок, старенький пуховик, руки в красных цыпках...