Елена - жизнь между строк

— Ты опять поставила посуду не туда. Не «добрый вечер». Не «как прошёл день». Сразу — про посуду. Нина даже не обернулась. Продолжала протирать столешницу, чувствуя, как между лопатками что-то сжимается — привычно, как мышца, которую слишком долго держали в напряжении...

— Ну и что ты умеешь вообще? — спросила свекровь, не отрываясь от своего бокала. — Готовить не умеешь, убираться не умеешь. Чем ты вообще занимаешься целыми днями? Нина не сразу поняла, что это обращение к ней...

— Ты никто, — сказал он почти спокойно. Именно это «почти» и было страшнее всего. — Никто. И звать тебя никак. Светлана не ответила. Она стояла у раковины, держала в руках мокрую тарелку и смотрела в окно — не на улицу, просто в стекло...

— Скажи мне честно, — Славик говорил тихо, почти спокойно, что было страшнее любого крика, — ты сама так решила или Люська тебя опять накрутила? Настя не ответила сразу. Она стояла у раковины и тёрла губкой тарелку, которая давно уже была чистой...

Я хочу, чтобы ты поняла одну вещь, — сказал Роман, не глядя на неё. Он смотрел в окно, на город, который жил своей жизнью, не зная и не желая знать ничего про их кухню, их ужин и этот разговор. — Если хочешь жить со мной — уважай мою мать...

Сережа, ну ты хоть понимаешь, что она уже третий раз за неделю звонит в десять вечера? — Настя говорила тихо, но именно эта тишина была опаснее крика. — Мы только сели ужинать. Сергей потянулся за телефоном так привычно, как будто рука сама знала дорогу...

Сними это, — сказал Павел негромко, почти ласково. Именно это «почти» и было страшнее всего. Надя не сразу поняла. Она стояла посреди гостиной в новом платье — бордовом, с тонким поясом — и смотрела на мужа, ожидая продолжения...

— Ты понимаешь, что он мой единственный сын? — Нина Васильевна произнесла это тихо, почти ласково, и именно эта ласковость Юле не понравилась больше всего. Они сидели за столом в трёхкомнатной квартире...

—Ты слышишь, что я говорю? Каждый день одно и то же. Роман стоял у окна, и Полина видела только его спину, напряженные плечи под серой футболкой. За окном мелькали огни вечернего города, но она смотрела не туда...

— Чай остынет совсем, — голос свекрови прозвучал так, будто она предлагала яд, а не напиток. — Садись уж, раз пришла. Елизавета замерла в дверях кухни. Валентина Сергеевна сидела за столом в своём обычном месте — спиной к окну, лицом к двери...

Владимир Петрович, мне нужно с вами поговорить. Сейчас. Без вашей жены. Он поднял глаза от телефона. В коридоре школы пахло мелом и чем-то кислым — наверное, в столовой опять готовили капусту. Ольга Сергеевна стояла у окна, сжимая в руках потрёпанный дневник Риты...

— Слушай, а правда, что Егор теперь заместителем стал? — голос тётки Людки прорезал гул разговоров. — Ну ты что, совсем отстала от жизни? — подхватила её свекровь, Нина Сергеевна, не отрывая взгляд от салата...