Страшно интересно.

Я приподнялся с кровати в темноте. Какой-то шум вырвал меня из объятий сна. Я потянулся к тумбочке, чтобы развернуть будильник. На нем тускло светились цифры: 03:00. Я простонал. Сейчас я должен был сладко спать. Забыв, что заставило меня проснуться, я отвернулся к стене и поудобнее устроился в постели, когда звук раздался вновь — глухое шлепанье шагов на чердаке, прямо надо мной, громкий и намеренный. Как будто кто-то разгуливает по чердаку и хочет заявить о своем присутствии. Я вскочил с постели, сердце мое бешено стучало...

В первый раз я услышала их пару дней назад. Ложусь я поздно, около трёх часов ночи. Выгуляв на ночь собаку примерно в половину одиннадцатого, я вернулась домой, заперла входную дверь и услышала поднимающиеся шаги на лестнице. Приникнув к дверному глазку, я гадала, кто из соседей возвращается домой. Но шаги, дойдя примерно до междуэтажного лестничного марша, стихли. Я решила, что это сосед напротив, любящий выходить в подъезд покурить, и закрыла вторую входную дверь, тут же забыв об этом. Около часу ночи я отправилась в ванную и, войдя в коридор, заметила, что вторая входная дверь открыта...

На самой окраине городка находилось заброшенное польское кладбище. Старожилы старательно обходили его стороной, хотя, как на каждом католическом погосте, здесь имелась масса очень красивых памятников и склепов. После войны городок оказался по нашу сторону границы, многие поляки уехали из него на свою историческую родину. Уезжая, большинство вскрыли семейные склепы и увезли останки дорогих сердцу предков на новое место упокоения. Таким образом, не менее двадцати этих мрачных кладбищенских строений пустовали, распахнув проржавевшие металлические двери...

Я не буду называть никаких имен, в том числе своего. Я считаю любые действие на данный момент бессмысленны, так как жить мне осталось совершенно недолго. Не знаю, что со мной будет, это уже не важно. Хочу сказать одно - я не сумасшедшая!! Но тем не менее, я лежу в психушке. Но это уже не важно, как и любые другие подробности моей жизни. Это письмо - последнее, что я смогу написать в своей жизни, так как я чувствую - оно все ближе. Я не знаю, кто прочитает это письмо, я не знаю, почему оно выбрало меня...

2.06.2007. Денег почти не осталось как и идей. Пейзажист из меня отвратный, нужно попробовать рисовать портреты людей на арбате за небольшую плату. 5.06.2007. Я думал время 90х годов прошло, теперь платить этим уродам за место, хотя, даже с учётом этого зарабатывать получается довольно таки не плохо, такими темпами я погашу задолженность за квартиру. 11.06.2007. Меня выжили с моего места, а ведь у меня ещё задолженность по квартплате за май и вскоре платить за июнь. 24.06.2007. Поступил заказ на портрет от состоятельного человека, это неплохой шанс заработать...

От представления о ней, передернуло. Он видел ее минут тридцать назад. Ее шея была передавлена удавкой. Сейчас ее уже наверно сняли с петли. Ему не хватило ни времени, ни мужества, чтобы снять повешенную. А ведь он предвидел это, вернее сам и написал. «Что же писать, что же писать?» - мысли подобно развороченному муравейнику хаотично разбежались в стороны, «Может можно все вернуть?» Николай напрягся. Это напомнило ему тот раз, когда он впервые взял в руки «Паркер». Это было под новый год. Тогда Ирина попросила написать все, что он хочет пожелать себе на следующий день...

Мир материализовался. Сквозь пелену на глазах...Бар...Накурено...Тихая музыка...Джаз...Столик прямо передо мной, за ним двое мужчин и женщина. Они пьют jack daniels и курят мальборо...Шум в голове начинает затихать... Я сижу на стуле за столом. Я один...Поворачиваю шею, чувствую слабый хруст позвонков...Слева за столом женщина в красной шляпе...В длинных, аристократичных пальцах, с накрашенными красным лаком ногтями, она держит мундштук...На ней красное платье с вырезом на бедре, эротично оголяет ножку в красной туфельке на шпильке и чулке...

У нас вечная беда с мышами. Хуже того, они ещё и тупые. Обычной домашней мыши хватает смекалки прятаться 90% времени, и ты просто видишь погрызенные вещи и мышиный помёт. А наши мыши, похоже, шарахаются как попало. Стоит зайти на кухню - и вот, ломится тварь за плиту, словно не знала, что в доме кто-то есть. Зайди в ванную - там сидит другая с странным выражением на морде. Мышеловок у меня пять, и за ночь стабильно хоть одна да попадается, бывало, что и все пять срабатывали. Либо я такой отменный мышелов, либо (что вероятнее) это ещё одно доказательство их глупости...

Это была прекрасная венская ночь, укрывавшая спящий город, уставший от шумного дневного карнавала. Улицы тихо струились меж домов, покрытые серебром луны. Воздух был настолько чист и прозрачен, что, казалось, можно было бы достать рукой до сияющих тонким и острым, как лезвие меча, светом звёзд. Казалось, сама Вена светилась изнутри желтоватым сиянием старых фонарей. Откуда-то издалека раздавалась печальная песня одинокой скрипки. Лёгкий, почти неощутимый ветерок гладил листву погружённых в сладкую негу деревьев...

Уже остывающий от дневного зноя, ветер донёс до моего обоняния аромат её тела. Я резко обернулся и принялся всматриваться в окутавшие переулок сумерки – пытался отыскать её фигурку. Но нет, окрестности были пусты, хотя эхо её шагов, до сих пор стучащее по барабанным перепонкам, указывало на недавнее присутствие здесь человека. Я с разочарованием пожал плечами и пошёл дальше. Я разочаровался не от того, что снова её потерял, а тот того, что аромат и шаги существовали лишь в моей голове и я с этим ничего поделать не мог...

Погожее апрельское утро. В кирпичной кладке длинного двухэтажного здания зеленеет мох. Казённая вывеска "Детский Сад № 136" не то чтобы грязна, но как-то особенно, по-весеннему немыта. Чёрная слякоть и белое солнце. Воробьиный щебет раздирает воздух. Еще не так тепло, чтобы ходить без пальто, но уже достаточно тепло, чтобы ходить без шапки — если ты взрослый. Поэтому мама и папа без шапок. — Мама, я тоже хочу без шапки! — хнычет маленький Игнат. — Нельзя, мой цветочек. Ещё очень холодный ветер...

Раздался крик. Потом - глухой удар. Толпа загудела, на улице послышался топот ног, кое-кто даже выскочил из бара - посмотреть, что случилось. Один из завсегдатаев гаркнул: - Ребята! Там лысого грузовиком задавило! Только вышел из бара - и сразу кранты! Движимые нездоровым любопытством, все высыпали наружу - ведь только - только это был один из нас: я же головы не повернул, просто стало не по себе. Теперь, если любезный читатель позволит, я опишу некоторые события, предшествовавшие данному эпизоду...