Мятликовый ветер

Над желтовато-салатовыми верхушками берёз стояло августовское солнце. Запрокинув голову, видишь целый океан голубого света, на гладь которого вышли стаи зелёных золотистых парусов. Они колышутся, вибрируют и шелестят выделанной тканью, закреплённой на рангоуте тонких жилок. Замечателен для навигации бодрый августовский ветер. Но кто отвязал тросы маленьких парусников? Это подошла и перекусила верёвочки маленькая резвая лошадка - молекула абсцизовой кислоты. Она относится к терпенам, которые были разобраны нами ранее...

Вдохновляющий и нежно-грустный ветер, похожий на стаи прозрачных голубоватых уток, нёс сухие желтоватые листья. Но когда взлетают настоящие утки, дрожаще свистит в их сильных крыльях воздух. А эти воздушные птицы осторожно и внимательно трогали листву берёз, и поэтому шелест был тихий. Так тихо, 18 августа, пришла в 2020 году осень. По мере того, как прибывало число сентябрьских чистых полупрозрачных ветров, исчезали другие странники лесных пространств - летние, дышащие солнцем и жарой крутолобые летние ветра-оленята...

Пространства между деревьями в жаркий летний день полны мельчайших странников. Как эскадра оранжеватых фрегатов, спешит толпа молекул лимонена, выделяющегося из смолы. Белёсыми каравеллами скользят молекулы туйона, отправляющиеся из туманного порта полыни. От засушенных цветочков ландыша, стоящих букетиком на окне лесника, отходят скромные лодчонки гераниола. От мягких листочков мяты спешат изящные и быстрые клипера, сразу привлекающие внимание стройным силуэтом и раскрашенными бортами - молекулы ментола...

Смеясь и падая, бежали на восток листья берёз. В смешанном лесу, нагретом неожиданно тёплым августовским солнышком, пахло смолой, будто в огромном паруснике. Лучи, пробивающиеся через ярко-зелёные кроны сосен, были прямые и тонкие, как светлые тросы такелажа. Как паруса, трепетали в потоках воздуха берёзы, будто готовые взлететь. Крутобокие грибы, словно спасательные шлюпки, невозмутимыми цепочками и хороводами возлежали вдоль суховатых взгорков. Эта стройная жизнь улавливалась и впитывалась всеми оттенками чувств зверей и людей, посещавших лес...

По траве смешанного леса бежал ветерок. Он заглядывал под разноцветные маячки сыроежек, под оранжевые фонарики лисичек, под улыбчивые башенки красноголовиков и коричневые ратуши белых грибов. У ветерка была разнообразная и переливчатая жизнь. Он мог заглянуть в любой уголок, и в каждом уголке ветерок ловил определенную мелодию. Мелодии сплетались в одну замечательную песню, которую ветерок нёс и нёс по всем закоулкам лесного мира. Неподвижные грибочки, огибаемые ветерком, тоже могли дать свои нотки в эту песню...

Мы пошли к торфяным лугам, пересеченным мелиорационными канавами. В некоторых местах на них были и маленькие болотистые озерца. Рядом с первым выходом на них росли берёзы и ольхи, в ветвях которых резвились большие синицы и лазоревки, ловко повисая на веточках — они искали еду. Луг, мокрый от росы, раскинулся под парусом белых утренних облаков, поднятых барашковым крылом с засвеченной кромкой. В утреннем небе, расслабленно маша тяжёлыми крыльями, летела ворона. По невысоким кустам переливался голос щегла...

Уходя в лес, уходишь в какой-то чудесный кристалл. Свыкнувшись в одной его гранью, ты уже видишь вереницу других, и, поскольку кристаллическая структура склонна к геометрическому ритму, можешь прогнозировать их вид. Прогнозировать не в смысле внешности. Ты просто уже готов к встрече с ними, так как все они одинаково добрые и всепрощающие, охватывающие искренностью и светом. Но иногда структура кристалла неожиданно усложняется, стремительно нарастает количество неожиданных поворотов и сочетаний линий, и вот - причудливое, невиданное вкрапление...

Сквозь тишину смешанного леса пробирался солнечный луч. Он рисовал карту на контурах и линиях своего лесного дома. Когда луч бежал по мягкому мху, он обрисовал целый архипелаг маленьких белых грибочков на тонких ножках. Между этими островами, как крошечные пароходы на шестиколёсном ходу, передвигались муравьи. Кода луч бежал по опавшим иголкам, он нанёс на карту бурливую мутную горную речку с застывшими брызгами медного цвета. Потом луч взметнулся по стволу сосны и зажёг целый столп солнечного света - наверное, в этих координатах стояло вечное лето...

Справа от выхода из садоводства располагалась небольшая мелиорационная канава. Вокруг неё со стороны луга было много кустарников, в том числе лещины с рифлёными зелеными листами и белыми орешками в салатовых обложках, мягколистных ивушек и калины. Потом начинался тонкоствольный ольшаник, а с другой стороны от канавы — перепутанный и мокрый лиственный лес, тоже с преобладанием ольхи. Далее появлялось много елок, в большинстве своём поваленных из-за смерча. Мы двинулись в глубину леса. Точнее говоря, не в глубину, и дальше от луга — в сторону заросшей вырубки...

В лесу помогают малышам. Птицы - милые летуны, звери - умные, подвижные ходоки, и все они - свои на бескрайних просторах. Они рады перенести по волнам светлой травы и терпкого запаха смолы семена менее подвижных растений. Это называется зоохория. Вот, например, свиристели и дрозды кушают мякоть плодов (например, костянок рябины), а семечки переносят. Такая разновидность зоохории - эндозоохория. Снегири и дубоносы рады бы помочь растениям, но так сложилось, что они дробят семена внутри плодов, поэтому в смысле распространения ягодных кустарников и полукустарничков немного вредят...

Встаёт солнышко. Оно зажигает иголочки, и они мигают искорками в прохладном августовском воздухе. Словно точёные янтарные свечки, замерли в утре силуэты сосен. Как будто волна пробежала по смешанному лесу - и засверкали зацепившимися за ветки хлопьями паутинки. Лес заиграл пятнами, как органными педалями - каждая цветовая область сочеталась с соседней, и все они в стройном ритме радовались утру. Как буйки по золотому океану, раскиданы были по просторам дождевики. Как каштановые острова, постоянно облизываемые и заливаемые прибоем, сверкали влажными шляпками подросшие белые...

Яркими золотыми пятнышками метнулись под рукой листья осины. Расступились пушистые пирамиды иван-чая. Под листвой и высокой травой на вырубке шли песчаные колеи, редко засаженные маленькими сосенками. Это жёлтые линейки лесной тетради. Зимой следы в лесу наблюдать легко, а летом - не очень. Следы на некоторое время сохраняются на песчаных отмелях вдоль рек, на размытых дорогах. Но по дорогам ходят люди, поэтому не так часто встретится там лесной зверь! А вот на песчаных колеях вырубки, особенно если она примыкает к буреломному лесу, уютно и хорошо...