«Унылое зрелище, — скучая сказал Ив Сен-Лоран своему директору Пьеру Берже в ожидании пересадки в аэропорту Шереметьево, — никогда не видел такого количества толстых женщин в черном. Не на ком глаз остановить. Вот разве что на той элегантной даме в зеленой норковой шубке. Видимо, от Диора?» Дамой, обратившей на себя внимание великого кутюрье, была муза русского авангарда Лиля Юрьевна Брик. На момент встречи в аэропортру ей минуло 84 года. Она летела в Париж на выставку, посвященную творчеству Владимира Маяковского. В самолете Сен-Лоран прислал Брик и ее спутнику два бокала шампанского и попросил адрес отеля, в котором они планируют остановиться. Так началась их дружба. Очарованный интеллектом и вкусом Брик, Сен-Лоран советовался с ней почти во всем. Именно она придумала кличку первой собаке модельера — бульдогу Мужику — и это необычное имя потом наследовали другие питомцы. Сен-Лоран высоко ценил мнение Брик о своих эскизах, шил для нее наряды, дарил подарки. В платье от YSL Лиля Брик провела свой 85-й день рождения, а дерзкий парфюм Opium, полученный в подарок от самого Сен-Лорана, стал ее любимым ароматом в последний год жизни. На выставке «Лиля Брик: икона стиля, муза авангарда» в МАММ представлен рисунок Ива Сен-Лорана — портрет той самой элегантной дамы, которой были очарованы и восхищались многие. Сен-Лоран Ив. Л.Ю. Брик. 1978
Мультимедиа Арт Музей, Москва
Сегодня 93 года исполнилось бы классику отечественного и мирового искусства Илье Кабакову Для всего мира Кабаков стал художником, который смог органично соединить характерную для концептуализма рефлексию с натурой советского быта во всем его трагикомическом колорите, эстетику бюрократии с романтическими, порой лукавыми, а порой и сентиментальными интонациями. Своими героями Кабаков часто выбирал гротескных маленьких людей, своеобразные персонификации собственных неврозов: Человек, который никогда ничего не выкидывает; Человек, собирающий мнения других; бездарный художник; Человек, описывающий себя через других персонажей… — перечень, достойный пантеона не то Николая Гоголя, не то Константина Вагинова. Зрители, попадающие в пространство тотальной инсталляции, оказываются своеобразными прохожими в литературном рассказе, свидетелями произошедших с персонажами коллизий. Сам Кабаков тоже описывал себя как маленького человека, бастарда в мире искусства: «Музей и вся культура для меня являются полем бессмертия. И культура для меня — это зона бесстрашия. Это тот родной дом, где тебя не ударят, не убьют. Моя жизненная парадигма — это родиться под забором, а потом познакомиться с прекрасной принцессой, которая гуляет в саду и которая за то, что этот мальчик, скажем, перевернется три раза через голову, скажет: «Пустите этого мальчика в дом». Это — попадание с улицы в дом, из провинции в город, из бытия в небытие», — так рассуждал художник в беседе с философом Борисом Гройсом. Музей для Кабакова станет символом бессмертия, пространством желанным: осмыслению концепта музея был посвящен целый пласт работ художника. Кто попадает в классический музей? Гений. Конвенционально талантливым художником, по собственному признанию, Кабаков себя не ощущал: «не колорист» — этот приговор из художественной школы он пронес через всю жизнь. Но в музей он попал, ловко обойдя конвенции: в запасниках крупнейших музеев мира хранятся работы персонажа Кабакова, «бездарного художника», «коммунального живописца», «среднего графика» — выбрав в качестве своего главного медиума персонажей, Кабаков изящно превратил недостатки в достоинства. При всей спорности концепции музея как поля бессмертия Кабаков истово в нее верил. А значит, свою не только художественную, но и жизненную программу реализовал. Наталья Никитина. Выставка «Современные русские художники». Музей Прато. 1990. Собрание МАММ Илья Кабаков. Человек, который никогда ничего не выкидывает. 1988
Первое появление московского метро в кино Впервые столичная подземка появилась на советских экранах в 1936 году, в фильме «Цирк». В качестве локации в одной из сцен выступила станция «Охотный ряд», открывшаяся незадолго до съемок. Сама сцена комична: герой картины Шурик Скамейкин с маленьким негритенком в руках мечется по станции и, не совсем понимая, как устроен эскалатор, пытается бежать против его хода. У окружающих, уже привыкших к технологической новинке, это вызывает лишь смех. Больше о развитии московского метро, его роли в истории страны и отражении в отечественном искусстве вы узнаете в МАММ на выставке «Метро — пульс времени».
Ранним утром 15 мая 1935 года были открыты тринадцать станций первой очереди Московского метрополитена. Всю ночь у павильонов толпились люди, мечтая оказаться в числе первых пассажиров. Этому событию поэт Семён Кирсанов посвятил стихотворение, в котором все слова начинались на букву «М». «Малиновое М — мое метро, метро Москвы. Май, музыка, много молодых москвичек, метростроевцев, <…> мягко, мух мало!» <…> Мрамор, морской малахит, молочная мозаика — мечта! Поезда были оборудованы диванами с кожаной обивкой, станции напоминали роскошные дворцовые залы, а в вестибюлях были устроены буфеты с закусками, сладостями и мороженым. В первый день метро посетили десятки тысяч человек, но позже поток пассажиров значительно сократился. Многие спускались в метрополитен исключительно из любопытства и воспринимали поездку как развлечение. Трудно сказать, что было важнее – функция или символическая ценность — столичное метро воплощало идею движения всего советского народа в прекрасное завтра. И каждый новый этап в истории страны находил отражение в облике строившихся станций. Представленные на выставке «Метро — пульс времени» архивные фотографии и архитектурные эскизы, уникальные кадры кинохроники и фрагменты художественных фильмов рассказывают о 90-летней истории метро и позволяют проследить, как менялась подземка, как менялись пассажиры, как текло время. Иван Шагин. Первые пассажиры метро — метростроевцы. 1935
