MARY MI

— Корова деревенская! Понаехала тут со своей деревни и думает, что всё тут её! Это было первое, что услышала Даша, когда вернулась домой с рынка. Она ещё стояла в коридоре, пакеты оттягивали руки, а голос свекрови Людмилы Петровны уже летел из кухни — громкий, острый, как осколок стекла...

— Значит, так, — сказала Раиса Павловна, входя без звонка. — Я тут кое-что решила. За вас обоих. Она произнесла это так, как говорят о чём-то давно решённом и не подлежащем обсуждению. Зашла, поставила...

— Совсем мозги растеряла? — Виктор даже не повысил голос — он произнёс это так, как говорят о чём-то само собой разумеющемся, пока листал ленту в телефоне. — Мать приедет в субботу. Приготовь ей нормальный завтрак...

— Поздравляю, Лена. Это заслуженно. Генеральный произнёс это так, будто сам себя уговаривал. Без улыбки. Папка с приказом легла на стол между нами — и я несколько секунд просто смотрела на неё, как на незнакомый предмет...

— Совсем мозги отсутствуют, да? — Андрей бросил это прямо с порога, даже не сняв куртку. — Мать приедет через два часа, а у тебя на плите что творится? Маша не обернулась. Она стояла у стола и нарезала...

— Совсем мозги набекрень у тебя съехали, да?! Молчала бы уж! Это было первое, что Оля услышала, когда вошла на кухню. Свекровь стояла у плиты — Клавдия Петровна, пятидесяти восьми лет, с руками, красными...

— Ты вообще соображаешь, что происходит?! — Юра стоял посреди гостиной в мятой футболке, и лицо у него было такое, будто он только что проиграл важный матч. — Мама больна, деньги нужны сейчас, а ты сидишь и молчишь, как рыба об лёд! Настя не ответила...

— Совсем сдурела? — свекровь влетела на кухню без стука, как всегда, будто квартира была её собственной. — Продала дачу! Отца моего дачу! Тридцать лет он там огурцы сажал, а ты — раз, и нет ничего! Вера стояла у раковины и мыла кружку...

— Совсем мозги отшибло?! — Геннадий влетел в прихожую с таким видом, будто за ним гналась стая волков. — Ты вообще соображаешь, что происходит?! Вероника не обернулась. Она стояла перед зеркалом и застёгивала серьгу — маленькую, золотую, с бирюзой...

— Ты вообще соображаешь, что вы натворили? — голос Светланы был таким ровным, что это пугало больше крика. — Моя квартира. Моя. Я её на свои деньги купила, пока ты по вахтам мотался. Виталий стоял посреди гостиной и смотрел в окно — туда, где во дворе цвела какая-то ранняя яблоня...

— Ты вообще соображаешь, что несёшь?! Совсем мозги растеряла?! Павел влетел на кухню так, будто за ним гналась вся его бухгалтерия разом. Галстук сдвинут набок, рубашка чуть помята — с работы приехал злой, это чувствовалось ещё в подъезде, когда Вера услышала, как он с силой захлопнул дверь лифта...

— Что за вид у тебя, как у побитой собаки? Ходишь, нос повесила, мужа раздражаешь! Ты вообще понимаешь, как это выглядит со стороны? Антонина Ивановна стояла посреди кухни и говорила — нет, не говорила, вещала...