Комариная семейка: вкус старого парикмахера Поликсена вернулась перед самым рассветом, когда гранитные набережные Петербурга ещё спали в тумане. Она была непривычно тихой и приземлилась не на их сеточку-балкон, а прямо на подушку мужа. — Что стряслось? — встревоженно спросил Пётр, почуяв неладное. От жены пахло чем-то тревожным, горячим, как металл на солнце. — Я сегодня… оступилась, Петя, — прошептала она, дрожа всем своим изящным тельцем. — Летела мимо цирюльни у Пяти углов. Заглянула на свет. А там он. Старый парикмахер. Совсем один. Подметает волосы с пола. И я села ему на руку. Прямо на вену у запястья. Пётр замер, боясь спугнуть эту странную исповедь. — Кровь его, Петь… Она цвета старого янтаря. Густая, тёплая. В ней нет ни блёсток, ни дёгтя, ни лжи. Но знаешь, что в ней есть? Спокойствие мастера. Абсолютная, кристальная уверенность в руках. Когда он брал ножницы, чтобы срезать прядь своей давней клиентке днём... по его крови прошла такая тёплая волна нежности, что я чуть не захлебнулась. Он резал не волосы, понимаешь? Он отрезал её сегодняшнюю усталость, её страхи, её одиночество. Для него каждый человек — это драгоценный сосуд, который нужно просто очистить от лишнего, чтобы снова засиял. Поликсена провела лапкой по своему хоботку, словно пытаясь стереть воспоминание. — Я пила его кровь и чувствовала, как становлюсь чище. Ни капли злобы. Только бесконечное терпение и любовь к людям, которых он едва знает по именам. Выпить его было всё равно что выпить горячего чая с мёдом после долгой зимней дороги. Согреваешься до самого сердца. Мне стало так стыдно за себя, Петруша. За всех нас. Мы приходим, чтобы взять чужую боль и страх. А он отдаёт своё тепло и покой совершенно бесплатно, каждым щелчком ножниц. Она замолчала, прижавшись к пыльному крылу мужа. А Пётр долго смотрел в потолок, думая о том, что даже в мире комаров иногда случается чудо — встретить святого с простыми железными ножницами в руках.. Примечание: Пять углов это знаменитый перекресток в центре Петербурга с особой атмосферой старого города. Ps этот рассказ просто фантазия автора..
Достойны Счастья
Вот и лето 2026 прошло,словно и не бывало....
Здравствуйте ,друзья и гости канала! Вот и заканчивается лето 2026 года.. Хотя по факту,в Петербурге давно уже прохладная погода..Больше напоминает осень, чем лето.. И я чувствую,что это лето для меня пронеслось с бешеной скоростью,по сравнению с предыдущими...
Комариная семейка: вкус стилиста "То, что я сейчас расскажу, — чистая фантазия. Все герои и их поступки родились в моей голове, поэтому прошу не принимать ничего на свой счёт и не проводить параллелей с реальностью». Поликсена влетела в их щель, когда за окном уже начинал синеть Васильевский остров. Вид у неё был взъерошенный, а на левом крыле виднелась крошечная капелька лака для волос. — Уф, — выдохнула она, падая на сеточку. — Сегодня была в салоне. На Рубинштейна. Выбрала одного… парикмахера. Стилистом себя называет.. Пётр сонно приоткил один фасеточный глаз. Кровь людей искусства обычно отдавала сладким безумием и дешёвым кофе. — И что? Пахнет чужими духами и амбициями? — Не то слово, Петруша, — Поликсену передёрнуло. — Я села ему прямо на идеально выбритый затылок, пока он филировал чёлку какой-то девице. Ты бы знал, какая у него кровь... Она блестит. В ней плавают микроскопические блёстки! А пахнет она… знаешь чем? Успехом с привкусом пустоты. И озоном, как после грозы, которую сам же и устроил. Она сделала маленький глоток из воспоминаний и продолжила: — По этой крови я прочитала его главную тайну, Петь. Он абсолютный творец и абсолютный тиран. В нём нет ни капли сочувствия. Когда клиент садится в его кресло, он перестаёт быть человеком. Он становится куском глины. "Слишком широкое лицо", "этот цвет вас старит", "вам нужно скрыть уши". Он говорит это так ласково, так бархатно, что женщины тают. Но по вкусу его крови, по этому адреналиновому сахару, я поняла: он не пытается сделать их красивее. Он перекраивает их под свой собственный, невидимый идеал, чтобы доказать самому себе свою власть. Каждая отрезанная прядь — это его маленькая победа над чужим несовершенством. Он питается чужой неуверенностью. Выпить его было всё равно что выпить бокал ледяного шампанского на похоронах — весело, пьяняще, но до чего же холодно и страшно внутри... Поликсена брезгливо стряхнула с лапки воображаемую блёстку. — Лети завтра к дворнику душа моя, — пробормотал Пётр, отворачиваясь к стенке. — От него хотя бы пахнет землёй и честной усталостью.
