Виктория Вайнбрандт

Она бежит сквозь редкую поросль деревьев, раздвигая руками хлещущие по лицу ветки; боль в правой ноге при каждом шаге отзывается во всем теле тошнотворной слабостью. Сумрачная расщелина меж двух заросших тонкими деревцами отрогов гранитного холма до краев полна сочным ароматом зелени...

Я вот думаю, как сложилась бы судьба гадкого утенка, если бы он так и не ушел со скотного двора... Среди многочисленной родни моего мужа существовала в тени некая таинственная личность, которую все называли Галькой...

Фото: В. Трунов В нашей памяти есть провалы, похожие на ямы в средневековых замках. В вырубленных в скале бутылкообразных кавернах гниет то, что предназначено к забвению, то, что время от времени тайком вылезая оттуда, не способно согреть наши души...

Так получилось, что в свои неполные сорок семь Таня Азалова осталась одна. Сын ее еще в позапрошлом году уехал на заработки в столицу, да там и остался. Конечно, городишко у них маленький, затхлый, что молодому парню в нем делать? Удачу за хвост надо ловить в больших городах, там она водится. Таня сына не осуждала, только скучала очень . Он писал короткие сообщения, обещал приехать, но так и не собрался что-то. Муж тоже нашел работу в другом городе, жил вахтовым методом - пять дней на работе, два дома...

Сережа родился нежным и чутким мальчиком с тонкой ранимой душой. Ему бы появиться на свет лет сто назад, иметь папу-врача в сюртуке и с пенсне, сквозь которое смотрят добрые и усталые глаза. И маму в шуршащем платье, с душистыми волосами и мягкими белыми руками. Деревянную лошадь-качалку с хвостом из мочалы, учителя-француза, задания по древнегреческому и латыни, "боже, царя храни...", пасхальные застолья и рождественские вечера, катание на санях по заснеженной Москве, звуки рояля вместе с колокольным звоном из распахнутых по весне настеж высоких окон ...