Заслуженные артисты — Виктор Лосьянов, Людмила Михненкова, Владимир Пузанов — а рядом с ними Галина Цыганова и Павел Семенихин. Когда эти фамилии появляются в афише, у завсегдатаев театральной среды включается чистый павловский рефлекс: идём. Без разговоров. Некоторые, если быть честными, вообще ходят только «на имена», высматривая их в афишах, как редкого зверя в зимнем лесу. Но вот что любопытно: спектакля как такового в «Жизнь прекрасна» (по Строппелю, «Из жизни ископаемых») — нет. Пустая сцена, почти никаких декораций — только функциональные кубы, сегодня изображающие сиденья, завтра — надгробную плиту. Свет, местами фонящий звук, пять актёров в неброских костюмах — и попытка вырастить из этого минимализма дыхание театра. Хотя театр ли это? Скорее, представление о театре. Игра «в спектакль» — в духе детской игры «в доктора», когда обрывочные знания о предмете соседствуют с полной уверенностью в собственной театральной состоятельности. Пьеса сама по себе — о забавных ситуациях на финишной прямой жизни: пять скетчей, связанных общей темой, но от этого не становящихся органичным единым целым. Местами казалось, что склеить их между собой по-настоящему так и не удалось — переходы резкие, ритм постоянно сбивается. Актёры играют хорошо, Пузанов пел прекрасно, но здесь особенно ощущалась необходимость точного режиссёрского решения: без жёсткой рамки действие рискует рассыпаться в россыпь несвязанных эпизодов. Да, иногда всё это напоминает капустник поздних 90-х, но без его органической камерности, альтруизма и той подлинной потребности «отвести душу», которая делала капустники живыми, пусть и без литературных откровений. Здесь — черный юмор, но картонный: плоский, немудрёный, без актуальности, будто вынутый из старого ящика, где он залежался лет двадцать. Шутки про смерть звучат странно в сегодняшней реальности, где любой чёрный юмор должен быть тоньше бритвы, чтобы не провалиться в безвкусицу. А тут — провал, к сожалению, практически гарантирован. Главные конфликты — словно выбиты из контекста дня сегодняшнего, звучат с запозданием, как старый радиоприёмник, поймавший чужой эфир. И парадокс в том, что прямо тут же, в коридоре этого же здания, висит отличная фотовыставка к 150-летию СТД РФ — «Театр после спектакля». Фотовыставка, кстати, сильная, глубокая. Она живее, глубже и честнее всего, что происходит за стенкой на сцене. И от этого возникает неловкое чувство: неужели Дом актёра, когда-то альтернативная точка притяжения, дошёл до того, что настоящая жизнь — в коридоре, а не в зале? Вопрос, конечно, риторический. Но ощущение — очень отчётливое.
1 месяц назад