Берлинская Акварель

Когда рука касается руки,  Мы в тот же миг становимся близки. И нет тех лет, что были без тебя: Как-будто их жила совсем не я.  И расстояний, что нас развели  На километры, мили и узлы.  Когда рука касается руки,  Мостом сближая берега реки, Мы сходимся с тобою на Десне,  Но лишь на время, что ты снишься мне.  Ночь пролетает птицей и видна  Разлучница вдали - БерезинА.  Когда рука касается руки,  Мы словно две волны одной реки.  Но стоит лишь глаза свои открыть,  И мне тебя уже не возвратить...

Я плыву в постели, закрыв глаза. Моё небо - чистая бирюза. Я тонка, прозрачна и так легка. Балерина, взмывшая в облака. Я бегу, сжимая в руках кинжал. Я - любимец женщин, лихой корсар! Подо мною горы, снега и лёд. Я парю орлом. Мой священ полет. Жду, когда пройдёт надо мной паром. Точно знаю, как это быть китом. И скалой, встречающей волн удар. И святым, стяжавшим молитвы дар. Я младенец пухлый в руках отца. И невеста, ждущая у венца. Собираю травы в Иванов день. Знаю, как вернуть краденую тень...

Не бывает жизни без потерь: Расставаний временных и вечных.  Ты уж мне, пожалуйста, поверь.  Завтра станет чуточку полегче...  Нас бросают близкие, друзья, Покидают лучшие из лучших.  Только убиваться нам нельзя И гасить в себе надежды лучик.  Пусть они уходят навсегда Со скандалом или по-английски.  Разошлись на стрелке поезда,  Небольшой пройдя отрезок близко.  Это жизнь. И с нами до конца  Путь преодолеют единицы.  Ты вчера учил летать птенца,  А сегодня он - большая птица.  Пусть летит, раз вам не по пути...

Гороподобные волны на сотни тянутся миль. Ветер, срезая гребни, несет водяную пыль. Это отчаянье! В скалы бьёт ледяная волна. Я не умею, мама, с болью справляться одна. Нас не учили смиряться, челюсти стиснув, терпеть. Пена саваном белым море покрыла на треть. В щепки разбилась надежда... Не разглядеть маяка. В соленом тумане тонут гордые облака...

Такие руки ледяные... И взгляд затравленный... Пустой... Зачем? Зачем была с другими?! Играть давала им собой. Стоишь, как будто неживая... Кусаешь нижнюю губу... И даже слезы замерзают, не скатываясь на щеку́. Ты всю себя им раздарила! И вот теперь разорена... Зачем? Зачем чужих любила?! Ведь ты была им не нужна! Терпела грубость и измены...