Я и Возраст

Хор наш деревенский остался без баяниста. Маленький, тщедушный под стать своей фамилии Шелушнёв исчез. Быстро и навсегда. А хор без баяниста - колодец без воды. Приехал новый баянист из соседнего города на красной Хонде. Зашёл в клуб, весело поздоровался, скинул с плеча лямку баяна. Полноватый, большой, симпатичный, холостой, лет тридцати - пяти. Бабьё наше хоровое тут же зашепталось: ш-ш-ш - не женат? Изъян какой? Ш-ш-ш. Звали баяниста Валентин Валентинович. Баян в его руках не просто играл. Он пел, заливался, тосковал, ликовал, перекатывался басами или выводил минором...

Сколько ей было лет? Её сколько помню, звали тётя Клава. У неё с мужем не было детей. Но дом всегда был полон под завязку: друзья, племянники всех мастей, родня. Дом тёти Клавы притягивал как магнитом: хлебосольный, застольный, обильный. Крупнотелая, но не толстая, быстрая на ногу, в миг накрывала она стол. Даже в голодные девяностые. К ним собирались по поводу, и без. На дни рождения, в баню, на огонёк, или на опохмел. Засиживались до полуночи, а то и до утра. Тётя Клава не любила сплетен, а правду говорила в глаза...

Стою на балконе. Самоизолированная. А за балконом жизнь кипит. Подростки в футбол гоняют на спортплощадке. Мелкие детишки на детской площадке. Одна на роликах рассекает, другой на самокате. Бабульки сидят. Сторожат. Народ-челноки, снуёт туда-сюда. Вот на набережную пошли. Вот идёт 60+. Я тоже, по этому "своих" из далека бишь с высока примечаю. С сумкой. Из магазина вестимо. Лицо чистое. (Маска его не украшает.) И снова 60+, но уже он. С собакой. Тоже не замаскированный. Вот семейство высыпало, из соседнего подъезда...