Обо всём и ни о чём

Далеко ли, близко ли жила-была девушка. Не красавица, не чудовище, не принцесса и не нищенка – так середнячок. И мечтала эта девушка, чтобы встретился ей – нет, не принц на белом коне. А кто-то сильный и мужественный, за которым как за каменной стеной, который все проблем одной левой преодолевать будет. Долго ли, коротко ли, а нашла она своего суженого. Не красавца, не чудовище, не героя, не злодея - так середнячок. И стала она с ним жить-поживать, года наживать. Детки пошли – не хулиганы, не паиньки, не дураки и не гении...

Создание химер – один из видов селекционного животноводства. На сегодняшний день популярность химер в обществе существенно упала благодаря деятельности зоозащитников. Но так ли уж всё плохо на самом деле? В этой статье мы поверхностно затронем историю вопроса и рассмотрим современные тенденции в химероводстве. Человек создавал химер с самых древних времён – впервые эти существа упоминаются в ещё дописьменных изустных приданиях. Основным материалом для создания химер считались лев, коза и змея. Учёные...

— И запомните, у вас будет всего семь минут. Инструктор отошла к окну, давая мне время заполнить анкету и подготовиться. А что сказать-то? Не ешь много сладкого, не забывай чистить зубы? Стоит ли из-за такого вообще затевать эту встречу? Как так вышло, что мне, прожившей немало лет, нечего сказать семилетнему ребёнку? Может, рассказать ей, что врачи ошиблись и ей на самом деле можно бегать? Займётся спортом, как и хотела. Задатки у неё неплохие, упорства не занимать… Ну да, а родителям её кто это скажет? Она сама? Вот так ей и поверят...

Музыка. В небольшой классной комнате стоит рояль, проигрыватель и три ряда стульев с проходом в левом торце. Как же я не люблю этот класс! Портфель под стул, тетрадь на колени – вообще неудобно. — Дети, перед началом урока Оксана Ивановна сделает небольшое объявление! В кабинет заходит высокая худая женщина. Я видела её на линейке – она играла на баяне, когда старшеклассники пели «Учат в школе». — Ребята, как вы знаете, в нашей школе есть ансамбль народных инструментов. Освободилось несколько мест...

Аня смотрела на реку. Под гранитной набережной плескалось серое, густое на вид вещество. Река, будто кишка огромного города выносила из его тела вредные вещества: песок, что сыпали всю зиму на тротуары, высохшую в пыль землю лысых газонов, сигаретные пачки, окурки, радужные пятна чего-то маслянистого. Течение притягивало взгляд, утягивало за собой, будто зовя вглубь реки – в эту прохладную, бесчувственную пучину. Прохладный ветер вызвал першение в горле – пора домой. Убедившись, что в подъезде пусто,...

Вечерело. Небо ещё было светлым, прозрачным, из окон пятнадцатого этажа открывался вид на солнце, цепляющее крыши далёких домов. А двор внизу был уже в глубокой тени, на кухнях нижних этажей зажигался свет. Мария Ивановна заваривала чай. Самое время: на блюдечках, с кусочком сахара вприкуску, с вазочкой леденцов и тарелочкой печенья. Каждый день она смотрела на закат, и каждый день он был разным. Мысли лежали кучкой в углу кухни и не беспокоили понапрасну. Почти медитация. Но сегодня напротив вертелась Юлечка-юла, пытаясь поудобнее устроиться на подушках, подложенных на стул...

Автор удивлённо смотрел в монитор. Впервые в жизни его посетили мысли о тщете собственной жизни. А всё этот Яндекс! Тупая машина почему-то решила, что ей лучше известно, в чём нуждается человек! - Фларф – это шутка, говорили они, весёлое развлечение, говорили они – прогнусавил автор. – Штампы, штампы, штампы… Как же скучно я живу… Даже думаю штампами. Ещё раз кинул взгляд в монитор: да, не такое он ожидал… А что, собственно, ожидал? Ожидал волшебство несуразности, феерию нелогичности, апофеоз глупости...

Москва город большой и очень разный. Старинный центр, разбитый конструктами из стекла и бетона, болотистый север и северо-восток, где кроны деревьев смыкаются над дорогами, образуя зелёные коридоры. Солнечный юг и юго-запад, где все деревья странно короткие и почти никогда не сплетаются кронами. Я всегда любила жить на севере – родине моей матери, но город как будто намеренно постоянно перемещал меня южнее: Черёмушки, Гагаринский район, Обручевский, Калитники, Кожухово. Там проживали люди, с которыми...

— Мама, мамочка, я не хочу! Я очень устал. Давай не будем, давай пойдём домой! Ну давай! Я стою в этой белой комнате, в белом халате и смотрю в окно, за которым белый снег лежит между чёрных голых деревьев. Я боюсь посмотреть на ребёнка, что хнычет, сидя на белой кровати. А в моей памяти почему-то светит солнце. Щекастый мальчик держит двумя руками большую конфету в зелёном фантике. В сквере собрался с десяток людей с плакатами, и мы проходим мимо площадки, в поисках места поспокойнее. — Мама, а кто это? — Это демонстранты, они пришли, чтобы всем рассказывать своё мнение о жизни...

Я завтракал – чем-то. Вкус пищи давно уже не имел особого значения. А вот вкус музыки был восхитителен! Тягучий чёрный саксофон бодрил горькой арабикой. Сладкие кубики фортепьяно, пряные ноты контрабаса. Замечтавшись, я пропустил момент, когда запись закончилась и старенький музыкальный центр выплюнул дисковод, щёлкнув горьковатым привкусом яблочной косточки. Однако, это вовсе не испортило завтрак, удачно вплетясь в гармонию основного блюда. Всё, пора собираться. Как же давно я не был на улице – с самого возвращения из больницы...

Серебро — Лорелей? Это и правда твоё имя? Серебро седых волос отливает как лёгкий нимб, серебряный отзвук в голосе, льдисто-серый отблеск в глазах. Свет от света полярной звезды, как он холоден, как далёк. Даша почувствовала себя чужой: слишком тёплой, слишком яркой в этом лунном свете. Разочарование и стыд. Стыд за венок в волосах, за флейту, за бутафорский меч. Эльф молча смотрел на девушку, ожидая ответа, но и не принуждая к нему. Казалось, ему всё равно, ответит она или нет. — Даша, меня зовут Даша… — Даша? Дарья? Обладающая благодатью, Дарующая и Дарованная – красивое имя...

Ивана Петровича раздражала привычка супруги повышать голос, беседуя по телефону. Нет, он очень любил всё ещё молодой, девичий голос своей Анечки. Но не темы, которые она обсуждала с подругами. — Да, да. А ты что? А он? Вот прям так и сказал? А я всегда думала, что чем твёрже – тем лучше, а оно вот как оказывается? Надо попробовать! Иван Петрович поспешил открыть разворот, посвящённый спорту. Ну в самом деле, что за чушь – не могут же они вот так обсуждать? Наверняка речь идёт о другом! — А ты их в холодную опускаешь? А я всегда думала, что надо сразу в кипяток...