Язва Алтайская.

Одна только мать и убивалась по Юрке. По настоящему плакала, не напоказ. Не вытирала картинно одинокую слезинку, не промокала сухие глаза платочком. Ревела в голос. Не плакала – выла. Громко, надрывно кричала, умывалась слезами горькими, не обращая внимания на людей, собравшихся проводить ее сына в последний путь. Единственного сына хоронила Нина, которому она сама не смогла дать ума. Который и жил бесславно, и после себя никакой доброй памяти не оставил. Один холмик могильный и останется на память...

- Ну и как, Сашка? Наработалась? Пожила с большой деньгой, и будя? Быстренько тебя опека приструнила, да, Санек? А нечего ночами шастать не пойми где, когда дети дома одни, да без пригляду. Я вот теперь погляжу на тебя, как ты с хлеба на воду перебиваться будешь! Ты же все кичилась что мол добытчица, кормилица, так и добывай теперь, как хочешь, и корми, и пои. Толик противненько захихикал, оскалил ряд желтых, давно нечищеных зубов, и не мигая уставился на Александру. Как хотелось Сашке стереть...

- Везёт тебе, Сауле! Я вот смотрю на тебя, и прям завидую! Худенькая такая, ни одного лишнего грамма нет на тебе, словно не ты ребёнка на днях родила, а кто-то другой за тебя всё самое сложное сделал. Молоко и то тебя не беспокоит... У меня уже сил нет терпеть, всё болит, выть хочется, хожу как утка, руки синие, на лицо без слез не взглянешь, а ты ходишь да улыбаешься, порхаешь, словно бабочка. Вон, даже накрасилась с утра, не то, что я. Лиза, молодая женщина, которая несколько дней назад родила дочку ,и стояла возле раковины, и пыталась сцедить молоко...

Соня смотрела на то, как меняется пейзаж за окном и думала: сколько людей, столько и мнений. Кому-то нужна любовь, яркая, сильная, такая, где забываешь про все на свете, и просто растворяешься в любимом. А кому-то достаточно того, чтобы любили их. Как там сказала эта женщина? Пусть меня любят, а я так уж и быть, позволю, пусть любят... Вопрос в голове возник неожиданно, и девушка, глянув на свою соседку спросила: - Неужели вы никогда не любили? Прям вот ни разу в жизни? Женщина, повернувшись к Соне посмотрела на нее так глубоко, так пронзительно, что кажется заглянула в самую душу...

Устроившись поудобнее, Соня закрыла глаза. Как же она устала! Ну ничего, сейчас чуть-чуть подремлет, пока едут, а потом в самолёте спать можно. Начало тут А там прилетит , отдохнет с дороги, а к вечеру и на море сходить можно. С такими мыслями Соня в сон провалилась, уже даже что-то сниться ей начало. Соседка по сиденью только никак успокоиться не могла, все что-то суетилась, перекладывала сначала свои сумки с места на место, потом начала перебирать содержимое этих сумок. Наконец, закончив свои дела женщина с удовольствием откинулась на спинку, и ткнув Соню в плечо громко спросила...

Не сразу поняла Соня то, что пыталась донести до нее мама. Даже бабушке , папиной маме пожаловалась, мол мать совсем с ума сошла, замуж собралась. И уж совсем не ожидала Соня, что бабушка встанет на сторону матери. - Эх, ты, Сонюшка! Тут радоваться надо, а не судить! Что-то не припомню я, моя хорошая, чтобы было у тебя право мать осуждать да указывать ей, как жить и что делать. Оно и у родителей таких прав нет, когда дитя выросло да на ноги встало, а у детей и вовсе нет его, права этого, пока родители в уме да памяти...

Сидя на неудобной, деревянной лавке Соня с нетерпением поглядывала на часы. Ещё 20 минут, и она сядет в автобус, который приблизит ее к неожиданному отпуску. Уже второй автобус за сегодняшний день. Хоть ненадолго, но можно будет расслабиться, а то устала так, что аж ноги гудят. Шутка ли- отработала полный рабочий день, прибежала домой, едва успела в душ сходить, да чаю выпить. Время-то не резиновое, автобус ждать не будет. Пока ехала из своего городка до краевой столицы успела немного подремать, и помечтать о предстоящем отпуске...