ВОЙНА & МИРЪ

Самая современная из действующих войн – это та, которую мы сейчас с вами переживаем. Началась она 24 февраля 2022 года и, боюсь, эта дата навсегда войдёт в учебники истории всего мира на тысячелетия вперёд – такие тектонические сдвиги породила эта, казалось бы, изначально никчёмная внутренняя - так себе - «операция на три дня». Вторжение российской армии началось одновременно на всех линиях соприкосновения Украинской республики с Российской Федерацией, Белоруссией, и самопровозглашёнными (но предварительно признанными Россией) республиками ДНР-ЛНР. Чисто умозрительно и географически образовались...

Не в силах устоять перед искушением оказаться в Царстве Свободы и Справедливости, тем более, когда так ласково приглашает Усатый, вся собравшаяся толпа человеко-грибов и человеко-овощей ломанула вслед за Буратино туда, к основанию постамента с огромными мужиком и бабой из камня наверху. Усатый куда-то моментально скрылся, вместо него вдруг появилось несколько столов с канцеляристами, которые переписывали всех вновь прибывших в Царство, замеряли их рост и вес, а также фотографировали за ширмочкой. Потом каждому под некий прекрасный гимн сам Усатый выдавал новые документы – краснокожие книжечки с серпом и кувалдой на обложке...

Прошло лет двадцать. Дела в театре шли из рук вон плохо – публика игнорировала постаревших актёров в прежних декорациях и в толстом слое грима, тем более, что всегда давалась одна и та же пьеса - «Золотой ключик». Как вы догадываетесь – с давно осточертевшим сюжетом о приключениях юного деревянного человечка и его друзей. Актёры уже перестали ныть насчёт жалованья – было бесполезно, ибо касса опустела ещё два сезона назад. Муниципалитет, тем не менее, все равно тряс с владельцев театра налоги на землю и на воздух, которым дышали зрители и актёры. Долги росли, а вместе с ними и пени. Советник муниципалитета...

Первое время всё шло установленным в стране чередом – свалившийся с неба дуумвират никто особо не тревожил. Разве что изредка нашим героям приходилось возглавлять массовые митинги ненависти к врагам и участвовать в награждениях заслуженных генералов. Изображения Иля и Биня теперь были обязательны во всех государственных учреждениях, и их статуи стояли на городских площадях наравне с покинувшим этот мир Отцом нации. Иногда их просили поучаствовать в чтении проклятий и анафем на головы всех врагов Великой Илии, которых оказалось большое множество – практически всё остальное население планеты; немного...

Иль сидел на передней лавке в автобусе и с вожделением смотрел на горстку монеток возле кассы за спиной водителя. Они были, вроде как, ничьи, их бросили мимо приёмной щели, или просто кто-забыл, а Иль очень хотел есть. На эти деньги можно было купить булочку и один сладкий клубень, и Иль не выдержал и машинально протянул руку в окошечко с кассой. Но тут же, без предупреждения, как и должно было быть – и Иль знал об этом наперёд – сверху над окошечком блеснуло лезвие гильотины и его рука, вернее, только кисть руки осталась дёргаться за окошечком, а всё остальное залилось кровью. Шофёр обернулся на шум и осклабился в довольной ухмылке, а сзади загоготали остальные пассажиры...

Вскоре в мою камеру ввались все мои новые знакомые (кроме деда Станислава – он, наверное, был здесь не при делах) во главе с вернувшейся откуда-то из соседних клеток тётей Машей. «Сынок» Семён, как был в майке-алкоголичке, так в ней и остался – а чего, жара стояла! – но только теперь он держал в руках пластиковый пакет, что до поры, до времени оставалось для меня загадкой: зачем ему в подвале пакет? За хозяевами шествовали те самые два гоблина, с которыми мы в карты играли, и, судя по их поведению, они явно жаждали реванша за своё поражение. У одного из них в руках была популярная в те времена хозяйственная сумка из дермантина, из которой торчал свиток моих карт...

Вернувшись на арбузное поле, я оставил свой «Москвич» в лесопосадке, взял литр водки, банку килек в томате и направился в сторону деревянной будки-домика на краю плантации. Вблизи избушка оказалась не такой уж маленькой: дощатый домик с печной трубой вполне мог сойти за дачку не сильно обеспеченного советского гражданина, мало того, у сарайчика бродили куры, а на огороженном плетнём огородике поспевали помидоры и всякая зелень. На лавочке сидел дедок и высматривал на меня из-под ладони - кто же это к нему идёт? Его вид напомнил мне того казачка из хутора, где я в юности провода протягивал – такой...

Итак, одним из августовских вечеров я был готов стартовать с утра в сторону Волгограда. Особо рассчитывать в ходе моего расследования мне там было не на что, но я хотел лично осмотреть (хотя бы и через 10 лет) место «моего» преступления и заодно несколько соседних, вычисленных, благодаря предыдущим мозговым штурмам. Я особо то не пил и не курил, но в тот вечер у нас в районе замолотил довольно серьёзный дождь, я лежал под его шум, приняв пару рюмок коньяка и покуривал, пуская кольца дыма в потолок. С улицы сквозь шум дождя раздались звуковые сигналы подъехавшей машины и вслед затем кто-то принялся барабанить мне в окна...

Наутро после многообещающего свидания я отправился в контору к Шершню. Тот вывалил мне целую связку – можно сказать, кипу - неких документов, то оказались топографические карты Нижнего Поволжья в масштабе 1:100000, или в 1 см 1 км, что для моих целей было, что называется «выше крыши». Листы были упакованы в блоки по 20 штук и имели размеры 40х50 см. Но это ладно – на каждом стоял штамп «Секретно» и «Издание картографического Управления Минобороны СССР». Я поднял глаза на Шершня. Тот понял в чём дело и сказал: «Не боись, Студент, всё схвачено, изучай географию родного края. За эти бумаги никто не схватится – в Генштабе теперь не до них»...

В Ельце, как я и надеялся, помимо улыбающегося Арнольда, я увидел и Дину Константиновну. В этот раз она была более человечной: как потом оказалось, сперва она знала обо мне как об убийце собственной девушки, а вот теперь до неё дошло по здравому размышлению, что я есть на самом деле. Хотя, надо признать, ни в первый раз нашего «свидания», ни во второй особого интереса к моей персоне она не демонстрировала, но, хотя бы теперь смотрела на меня без прежнего плохо скрываемого презрения. Она приняла коробки с бумагами, особо просмотрела по своим спискам официальные из государственных ведомств и конце кивнула Арнольду, мол, всё в порядке...

Респектабельного вида молодой человек как-то представился и сунул мне визитную карточку. В то время о существовании визиток в СССР знали только по западным фильмам и классической русской литературе. Ознакомившись впоследствии поближе с этим тиснёным на глянцевом картоне «приглашением в мир капитализма», я узнал, что имел дело с господином (как бы чудно ни звучало в советское время такое обращение) Тетюхиным Арнольдом Валентиновичем, совладельцем адвокатской конторы «Тетюхин и сын». Надо было полагать, что частная инициатива, разрешенная в горбачёвскую перестройку, добралась таким образом из первых кооперативных ресторанов в юридические услуги...

В родном городке меня никто не ждал. Несчастная моя бабулька скончалась несколько лет назад, не дождавшись любимого и единственного тридцатилетнего «внучка» – сына её безвременно умершей дочери – моей матушки. Домик её, перешедший ко мне по праву наследования, простоял три года без хозяина и без присмотра и требовал не то чтоб ремонта, а скорее сноса. Но бродяге со справкой об освобождении и эта лачуга без всяких удобств была милее царских палат. Первый визит мой был к местному участковому, а от него к надзирающему за поднадзорными, то есть, за такими, как я – бывшими зэками, особенно, кто шел со строгого режима по досрочке...