алексей стреляев

Прежде всего, стоит присоединиться к поздравлениям индийских атомщиков:  физический пуск самостоятельно разработанного блока, рассчитываемого для "конвейерного" производства - несомненный успех. Но стоит обратить внимание и еще на один момент: в базе данных МАГАТЭ блок №4 на АЭС "Раджастан" есть, а вот пометки о том, что находится под действиями гарантий Агентства - нет.  Напомню, что Индия не подписывала Договор о нераспространении ядерного оружия, в силу чего сама определяет, на какие свои ядерные объекты допускать инспекторов МАГАТЭ. Второй момент: в тяжеловодных реакторах в качестве ядерного топлива используется необогащенный уран. С точки зрения физики именно облучение природного урана обеспечивает максимальный выход плутония-239, а вот его дальнейшее использование имеет два направления - которые, повторюсь, не находятся под контролем со стороны МАГАТЭ. Переработанное ОЯТ и извлеченный из него плутоний может стать основой для создания МОКС-топлива - и оно Индии тоже требуется. 6 апреля 2026 года на критическую мощность был выведен реактор на быстрых нейтронах PFBR-500 - не менее, если не более, значимое событие для индийского атомного проекта. Вот только не стоит забывать о том, что реактор с тяжелой водой в качестве замедлителя и теплоносителя позволяет извлекать топливо без остановки работы реактора - в момент, который удобен для специалистов. После начала облучения природного урана в активной зоне реактора есть определенный момент, когда концентрация плутония-239 в топливе достигает максимума. Если топливо извлекается именно в этот момент, то такое ОЯТ - прекрасный источник для извлечения оружейного плутония-239 - материала для ядерных боезарядов. Контроля над будущим ОЯТ PHWR-700 со стороны МАГАТЭ - нет. Вот и давайте думать - радоваться несомненному профессиональному успеху индийских атомщиков или не очень.

Сколько Россия заработает на «Аккую» «Аккую» - довольно необычный российский экспортный проект. Росатом там не просто строит атомную станцию. Российская проектная компания будет ею владеть и продавать произведённое электричество. Турция гарантировала на 15 лет покупку 70% выработки первых двух блоков и 30% третьего и четвёртого по 12,35 американского цента за киловатт-час. В среднем это ровно половина всей генерации станции. Проектная годовая выработка «Аккую» - около 35 млрд кВт·ч. Значит, гарантированный объём - примерно 17,5 млрд кВт·ч. Простое умножение даёт около $2,16 млрд гарантированной валовой выручки в год после выхода всех четырёх блоков на расчётную выработку. За 15 лет - примерно $32,4 млрд только по гарантированной половине. Плюс продажа второй половины электроэнергии по рыночной цене. Это уже действительно актив, способный десятилетиями генерировать валютную выручку. Но не надо путать кассу с прибылью. Из этих денег предстоит вернуть вложенные в станцию $20-25 млрд, оплачивать эксплуатацию, топливо, персонал, налоги, ремонты, страхование и будущий вывод блоков из эксплуатации. Россия строит за рубежом производственный актив, которым сама владеет и который после запуска начинает продавать электричество. Причём не один год.

Продать другой стране атомную станцию - это только начало отношений. Потому что после пуска она превращается в постоянного заказчика на следующие 60-80 лет. Нужны топливные сборки, обогащение урана, запасные части, ремонт, модернизация, программное обеспечение, обучение персонала и в конце концов вывод станции из эксплуатации. Россия сохраняет около 44% мировых мощностей по обогащению урана. Именно поэтому США, запретив импорт российского обогащённого урана, оставили временные исключения: быстро заменить такие объёмы физически трудно. А в 2026 году американское правительство отдельно распределило $2,7 млрд заказов на создание собственных обогатительных мощностей. Фактически оплачивая многолетнюю попытку сократить зависимость от России. Вот это и есть настоящая «атомная игла». Но она не абсолютна. Westinghouse уже поставляет топливо для реакторов советского и российского дизайна в ряде стран. Перейти на другого поставщика возможно. Только для этого нужны годы испытаний, лицензирование регулятора, перестройка логистики и зачастую дополнительные расходы. Санкции это хорошо показали. Атомную кооперацию невозможно разорвать одним указом. Реакторы уже стоят, им нужны топливо и обслуживание, а свободных поставщиков на мировом рынке мало. АЭС - один из самых сильных инструментов России на мировом рынке. Он продаёт не только реактор, а отношения на несколько поколений. Причём «атомная игла» держит обе стороны. Заказчик на десятилетия зависит от технологии и топлива. Россия - от того, что станция будет достроена, запущена и оплачена. 🇷🇺 Брекотин: MAX | ТГ | RuTube | VK

Кто кого кредитует? Когда Россия даёт Египту $25 млрд на строительство АЭС или кредитует до 90% стоимости «Руппура» в Бангладеш, первая реакция у многих - опять раздаём деньги «папуасам». Только схема работает несколько иначе. Когда Росатом строит зарубежную АЭС, российский государственный кредит не отправляется иностранному заказчику на свободные расходы. Он финансирует конкретный проект, а заказы получают российские предприятия: от реакторного машиностроения и систем управления до производства ядерного топлива. То есть деньги возвращаются в российскую промышленность уже на этапе строительства. Но называть весь кредит немедленным валютным доходом тоже нельзя. На старте это размещение российского капитала и загрузка предприятий. Чистый валютный приток возникает позже - по мере участия собственных денег заказчика, выплаты процентов и погашения основного долга. У Египта российский кредит на «Эль-Дабаа» составляет $25 млрд под 3% годовых. Бангладеш получил до $11,38 млрд с двадцатилетним погашением. Для России это длинные суверенные активы: сегодня загрузить свою промышленность, а затем десятилетиями получать обслуживание долга. Конечно, риски есть: девальвация валюты заёмщика, бюджетный кризис, реструктуризация, задержки и политическое решение не платить. АЭС - хороший залог в экономическом смысле, потому что производит востребованный товар. Но забрать её и увезти к себе Россия всё равно не может. Но это всяко лучше, чем ценные бумаги в Европе. Именно поэтому экспорт АЭС - это не благотворительность. Россия превращает деньги и сырьё в экспортный промышленный контур: проектирование, металл, оборудование, топливо, обслуживание и проценты по кредиту.

На Кольской АЭС начали строить фактически полигон будущей водородной энергетики России. Впервые для российской атомной отрасли будут в одном комплексе отрабатывать весь цикл: получение водорода электролизом, его хранение, обращение и подготовку к транспортировке. Причём на отечественном оборудовании. Проектная мощность - 200 кубометров в час. Вместо того чтобы просто не использовать лишние атомные киловатты, их можно превращать в водород - сырьё для металлургии, нефтепереработки, производства аммиака и удобрений. Так у атомных станций появится ещё один продукт, кроме электричества.