О боже, что это со мною? Я, бога вдруг всей ощупью узрел! И ум мой тут же обомлел, Замолкли чуткие страданья, Притихли мыслей ожиданья. Лишь свет, пронзил мой взор незримый, Предстал пред мной, покой пугливый...
Сидим мы с бесом чаю пьем, На кухне утрецом вдвоем. Тут бес мне говорит: "Слыхал, счудил какой гамбит, Сосед твой - гадкий паразит! Затеял сволочь он ремонт, Уж две недели шум, да звон. Терпеть уж прямо нету сил, Хочу, чтоб больше не бесил!" Я, молча пью, гляжу в окно, Там солнце встало высоко...
Для жизни искренней нам вдохновенья не сыскать, Она летуча слишком очень. И жизни праведной нам ввек не отстрадать, Она правдива слишком очень. Для смерти сладостной момента не поймать, Она моменты прочит...
А, горе это ты? Ну здравствуй, проходи. Рассказывай, что в этот раз Придется пережить сейчас? Да ты смелее, не робей! Не прикажу ж тебе, не сбыться. Раз уж дано тебе случиться, Придется мне теперь смириться...
Меня преследует Лилит И скоро точно соблазнит. Держи меня моя супруга, А то проворная подруга. Ласкает слаще и нежней, И уши отдыхают с ней. Ни забот и ни хлопот, Мне с ней - лишь страсти пот. Рушить браки без труда, Ей удается на раз-два...
Во мне поэт родился новый, Это дитя мне не понять. Резвится, молодой, здоровый, Ночами будит зад поднять. Нужда его, ежеминутно, Желает строчки написать. Я, не просил его явиться, На свет моих потухших глаз...
Не каждый россиянин друг другу будет рад, Культурное слияние, порой, не как парад. Устроен посложнее, российский гражданин, Чем выводы гранитных, научных дисциплин. Демократизм народов не гладенький, как шелк. Вертела сумасбродов, качают смуты толп. Расшатывают скрепы и жгут огонь тревог, И на костях погибших, всё строят свой чертог...
Вы думали, что я еще возможно, Проснусь от праздности своей? Вы, ошибались! Невозможно. Суметь понять прошедших дней. Не изменить, ох - это невозможно! Сломить премудрость нажитую ей. Слова, слова, - в уме моем витают, И мыслями рождаются миры...
В начале было слово, Его услышал я во мгле. Из ничего родился новый, Процесс космический во мне. И каждый миг он усложнялся, Всё лабиринты умножал. Но каждый день он с сожаленьем, Свой миг рожденья вспоминал...
Тоску свою, помадой не замажешь. В тенях, не скроешь грустный взгляд. Нарядом пышным, горе не исправишь. Ведь правде ты, не возведешь преград. На время, может быть прикажешь, Себе утеху средь зеркал. И в пляс, и в глас, зальешь потеху, Чтоб, аплодировал весь зал. Но вновь, помадный воск смахнется, С улыбки грустной и скупой...
Как заставить что-то делать, Свой обломовщины тлен? Как режим свой переделать И поймать движенья дзен?.. Карма что ль моя такая, Где зарыт мотивов клад? Чтобы планов переделы Не откладывать назад. Не один в этом вопросе Жизнью я своей увяз. Тысяч тысячи вопросов У людей в умах звенят. Может бить себя плетою? Иль мозги пересадить? Может заново родиться? Или курс какой продлить? Книг я умных начитался, Вдохновеньем натаскался...
Прощай, товарищ фронтовой, Прости, что я пока живой! Нам долго жить дала судьба, Хоть потрепала нас война... Ветеран у могилы склонившись, Молча повесть свою вспоминал. Провожал он героя той книги, Чью судьбу много лет разделял. И наверно в глазах еще искры, От разрывов вражеских мин. С той поры, как с товарищем близким, Прорывались они на Берлин...