Владислав Асеев

Если статься войне, то рукам моим — меч и меч Волей Марса даны, ведь недаром я им отмеченный. Два клинка — это больше чем вдвое безглавых плеч, Выбиравшие щит — возвращались на нём же к вечеру. Сколько раз, над могилой нависнув второй ногой, Кровь роняя, как будто багрового цвета градины, Я бежал. Посечённый, сожжённый, почти нагой, Укрываясь в лесах и снарядами взрытых впадинах. Я латал свои раны, сплавлял изнутри огнём...

Быть достойным тебя — это более, чем амбиции: Величайшего чуда ты выше на категорию. Я бы выбрал тебя и при прочих иных кондициях, Ты само слово "выбор" наотмашь смела в историю. И отныне — ты дрожь каждой клетки моей материи, Каждый такт, каждый звук, ставший правильнее, диезнее. Ты как воздух, как кровь, что трепещет в моих артериях. Если мир — это литература, то ты — поэзия. За тобой — через...

Про нас говорят за глаза, зубы сжав, нелестно, Мол, нам бы в багрянец вообще не вгонять прохожих. Но это, наверное, милая, даже к месту: Ведь я уверяюсь на деле, как мы похожи. Мы стоим друг друга тем больше, как обличают Тебя и меня, по отдельности, вместе, врозь ли. Чем суд их страшнее — тем крепче мы спим ночами, Пока они ищут, что в спину нам завтра бросить. И пусть этот гам укрывает, как чёрный морок, Наш путь, что стрелой начертал небожитель Эрос. Мы дальше. Мы выше. Мы шаг измеряем в форах, Влекомые жгучей короной небесной сферы...

Рвётся к Ultima Thule, крошит столбы и конусы В металлическом рёве, будто бы память рокера, Та душа, что с детсада кружится в выси соколом Между строк Хагакурэ, ведь путь её - Бусидо. Я достигну вершины. Нет. Возведу над прочими, Оскоблив амальгаму с дагерротипов ставшего. Пусть окалиной сгинут кортики проклинающих Аллотроп моей воли, как масло сечёт, алмаз...

что же, здравствуй, мой юный, мечтательный визави, ты едва ли поверишь мне. я бы и не поверил. ты скептичен, упрям, неприступен, угрюм на вид, и, спустя много лет, это так же в твоей манере. а в груди у тебя, как и ранее, Южный Крест, бесконечное небо и яростный шум прибоя. извини. не смогу указать ни имён, ни мест, адресов или дат. что важнее - ты знаешь, кто я. не посмею томить: всё случилось, сбылось. и то, что желал больше жизни, и сверху чуть-чуть в придачу. и пускай получилось немного не так, зато...

Эфир заполнен: мурлычет муза, вещает космос, глаголет Господ. С огнём рассвета сорваться с места, марать бумагу, кричать о ставшем, Всё это в прошлом. В тени панельных понурых чудищ, под мрачный госпел Пройтись неспешно, обшарить взглядом округу, тут же прийти уставшим. И на секунду случайно вспомнить тягучий ужас бессонной ночи, Точнее многих. Все голоса, что стенали хором. И, мельком даже, Тебя, случайность, что нас столкнула, свои пустые "всегда" и "очень"...

Мой микрокосмос — сонмы чёрных дыр. Идеалист до гроба от утробы, Как робот, здесь, по тупиковым тропам, Тащусь вслепую. Тьма — мой поводырь, И с каждым днём её стальные стропы Всё яростнее давят на кадык. Того страшнее — силиться принять, Что холст судьбы с рождения опрятен, В калейдоскопе безобразных пятен Пытаясь отыскать хотя бы пядь, Той прежней белизны. Мне неприятен Абстракт, которым я не смог не стать Постфактум всех безумных рандеву С попытками исправить то, что стлело. Я просто тело...

Помолчим обо всём. Когда мысль не нова, Нет ни веры ни истины в тёплых словах, И ломаются сплавы горячих бравад О бессмысленность сути сказуемого. Помолчим просто так. Невпопад, в унисон. Как в руке неумехи сверкнул балисонг, Так и слово готово изранить висок На излете; пробить его, словно Вессон. Потому помолчим. Нам совсем ни к чему Говорить. Мы посеяли тысячи смут. Расскажи, затянувший меж нами хомут, Для чего эти сцены тебе самому? Помолчим, потому лишь,...