Писатель Артём Абрамов

- Ну как думаешь, он успокоился? - Хотелось бы… Чертята, вдоволь накупавшись, возвращались в лабораторию. Они медленно брели по тропинке, вяло передвигая ногами. Воды Колыбельной реки имеют убаюкивающий эффект, поэтому чертятам хотелось спать. Но они понимали, что надо возвращаться к хозяину, иначе он рассердится ещё больше. Подходя к шалашу, маскировавшему вход в подземелье, чертята увидели вырывающиеся оттуда клубы Серой Мглы. Она была необычайно плотна, непрозрачна и местами даже черна. - Ого, - сказал один чертёнок, - Это что-то новенькое...

- А мы, вообще, куда? – спросил Веня, пока они со Спиридоном, казалось, бесцельно, пересекали большое поле, усаженное самыми разными растениями – от кактусов, до ромашек, - И, вообще, какой у нас план поиска? - План простой, - уверенно ответил Спиридон, - Ходить и искать. И надеяться на удачу. - Ничего себе, план! – в голосе Вени задрожало отчаяние, - И сколько мы так будем ходить? - Пока не найдём. - Так утро же настанет! - Нет, Венька! – улыбнулся Спиридон, - О времени не беспокойся. Страна Снов живёт по закону Сонного Времени...

Храпелкин был даже рад, что чертята убежали. - Хоть никто не будет мешать вечными глупыми вопросами!.. Он немного успокоился, прибрался в лаборатории, посмотрел на себя в зеркало, поправил костюм. - Ну-с, можно начинать исследование! – сам себе сказал Храпелкин. Он, вообще, любил поговорить с самим собой, когда никто не слышит. Заветная коробочка с четырьмя пойманными снами лежала на рабочем столе. Храпелкин приготовил большую стеклянную банку, поудобнее ухватил коробочку, и одним резким движением, выпустил сны и тут же накрыл их банкой...

Спиридон Засыпальский прекрасно ориентировался в Стране Снов и знал все её уголки. Но сейчас Храпелкин и два его рогато-хвостатых помощника находились в таком месте, где их так просто было не обнаружить. Они шли по узкой, извилистой тропинке, которая петляла по лесу. Это была самая дремучая часть Леса Шёпотов – огромного и древнего. Здесь росли старые и высокие деревья, на ветвях которых шептали листья. Каждое слово, произнесённое шёпотом рядом со спящим ребёнком, превращается в новый лист на дереве...

Дело принимало серьёзный оборот. - Ах он!.. Ух он!.. – Засыпальский сжал кулаки и затопал ногами в негодовании, - Вот же он!.. - Спиридончик! Зачем ему она? - Сама подушка ему не нужна. Ему нужны сны. - Цветные? Для чего? - Не знаю. Но вряд ли для чего-то хорошего. Засыпальский снял с себя шляпу и принялся нервно мять её в руках. Он явно напряжённо соображал. - Что делать, Спиридош? – тихо спросил Веня. - Думаю. Думаю… Надо его попытаться догнать. Может ещё успеем спасти твою подушку. Помчали! -...

Едва он прозвучал, всё вокруг остановилось. Воцарилась тишина. Катя застыла в прыжке над сценой, зрители замерли с поднятыми руками и раскрытыми ртами. Даже дым превратился в неподвижные полупрозрачные сугробы. Сон как будто бы встал на паузу. Спиридон осёкся на полуслове и весь аж сморщился от неудовольствия. - Спиридоша? Что это? Кто это? Ты чего? – засыпал его вопросами Веня. - Спиридоша! И, правда, ты чего? – спросил голос с явной насмешкой. Он звучал непонятно откуда – Веня вертел головой, но не мог понять, кто и где говорит...

Всё вокруг опять поменялось. Туман исчез. Спиридон и Веня обнаружили себя в каком-то длинном сером коридоре. - Мы где? – прошептал Веня. - Во сне твоего папы, - так же шёпотом ответил Спиридон. - А где он сам? - Пока не знаю. Коридор был такой длинный, что не было видно где он кончается. Веня повертел головой – в обе стороны коридор уходил куда-то в бесконечность. И ещё он был очень гулкий. Буквально каждый шорох отдавался в нём многократным эхом. В стенах коридора были двери. Много-много, наверное, сто или тысяча дверей...

- Ладно, - наконец проговорил Спиридон, - Если дело такое, то можно помочь. Но, учти, мы с тобой нарушим все правила, и будем очень рисковать. - Нас может поймать тот, чьё имя нельзя называть? - С нами может случиться всё что угодно, Веня. И если я вдруг почувствую опасность, мы сразу вернёмся из сна в обычную жизнь. - Понятно, - кивнул Веня. - Ладно. С кого начнём? С мамы или папы? - Давай с мамы. Спиридон встал, раскинул руки, закрыл глаза и зашептал: - Каждый! Охотник! Желает! Знать! Где! Сидит! Фазан! Приснись! Веня тоже зажмурился...

Вдруг петь перестали. Веня напряжённо вслушался. Вроде тихо. Но чувство страха не ушло. Веня твёрдо решил просидеть на подоконнике до самого утра, чтобы не выдавать себя. Пусть тот, кто пел, решит, что на окне просто валяется куча постельного белья. И никаких почти восьмилетних мальчиков тут нет! Через минуту в его укрытии стало душно, и Веня осторожно отогнул пальцем уголок, чтобы глотнуть воздуха, а заодно и глянуть – не зря ли он, вообще, боится?.. О, ужас! Не зря! Веня увидел, что возле его...

Наступил обычный вечер, в обычной семье. Вот-вот должен был начаться ужин, но всё никак не начинался. Ужина ждали все. Папа, маленький Веня и его старшая сестра Катя. Только мама не ждала потому что она этот ужин, собственно, и готовила. Веня ждал сидя на стуле и раскачивая ногами. Катя, в наушниках, ждала стоя у окна и пританцовывая и подпевая шёпотом в такт слышной только ей музыке. Папа, как обычно, сидел за столом, обложившись бумагами и уткнувшись в ноутбук. Он опять взял работу с работы домой...

Ом-таре-тутаре-туре-соха… Ом-таре-тутаре-туре-соха… Странная абракадабра крутилась в мозгу – навязчиво, но не раздражающе. Лин с удивлением прислушался к себе: Ом-таре-тутаре-туре-соха… Что бы это могло быть? Что-то смутно знакомое, откуда-то известное… и в то же время совершенно непонятное. Странно. Давно с ним ничего такого не случалось. А оно и закономерно – озарения, спонтанные мысли и, что уж совсем маловероятно – творческие идеи, - это вовсе не тот ментальный багаж, который должен быть у образцового воина Китайской Освободительной Армии...

Плохо, очень плохо начался день. Ужасно плохо. То есть хуже – просто нельзя. Йогин вышел из своей пещеры на свет. Прищурился с непривычки. С самого утра, сразу после пробуждения, он понял – настал наконец этот страшный день. День, приход которого, йогин предчувствовал несколько последних месяцев. Предчувствовал, гнал от себя это предчувствие, пугался самой мысли об этом дне… Но вот, он всё же настал. Йогин оглядел до мелочей знакомый пейзаж. Долина, скалы, камни… Никогда не повторяющиеся облака...