В автошколу я записалась в шестьдесят семь лет. Не потому, что всю жизнь мечтала водить машину. Как раз наоборот. Тридцать восемь лет за рулём сидел мой муж, а я прекрасно чувствовала себя справа. Моя работа заключалась в том, чтобы вовремя говорить: «Осторожно», «Здесь сорок» и «Ты поворот проехал»...
С Людой мы дружили тридцать пять лет. Поэтому, когда она вдруг перестала мне звонить, я сначала решила, что человек просто занят. Потом — что заболела. А через месяц поняла: нет. Она просто не хочет со мной разговаривать...
Когда моя дочь сказала, что поживёт у меня пару недель, я даже обрадовалась. Сейчас самой смешно. Мне шестьдесят четыре, дочери Оле — тридцать девять. Последние семнадцать лет мы жили отдельно и прекрасно ладили...
Каждое воскресенье ровно в четыре часа Антонина Сергеевна ставила на стол две чашки. Галина заметила это случайно. Кухонные окна соседок находились друг напротив друга. Между домами — невысокий забор, кусты смородины и старая яблоня...
Я не люблю верхние полки. В двадцать лет могла забраться туда чуть ли не с разбега. В тридцать — тоже без проблем. В пятьдесят уже начинала задумываться, куда поставить ногу. А в шестьдесят четыре решила, что достаточно в жизни преодолела препятствий и теперь имею право ездить исключительно внизу. Поэтому билет к дочери я покупала заранее. Купе, нижнее место, у окна. Всё как я люблю. Ехать нужно было четырнадцать часов. Ночью села, утром приехала. В сумке лежали бутерброды, два варёных яйца, яблоки и контейнер с котлетами, который я вообще не собиралась брать...
