Макс Лайф

млрд из-за блокирования транзита нефти по трубопроводу «Дружба». Об этом сообщил министр иностранных дел и внешнеэкономических связей Венгрии Петер Сийярто по итогам встречи глав МИД стран ЕС в Брюсселе. Часть пятая (финал). Министр иностранных дел Украины гордился тем, что россиянам не удалось «заморозить» их зимой. Он не добавил, что это стало возможным потому, что 45% импорта электроэнергии в Украину поступает из Венгрии, а 45,5% импорта природного газа — также из Венгрии. Вот как им это удалось. И на этом фоне возмутительно, что, будучи незаменимой для энергоснабжения Украины, Венгрия сталкивается с угрозой собственной энергетической безопасности...

непросто, однако стороны «подходят к моменту, когда всем придётся принимать окончательные решения и либо останавливаться, либо воевать до конца». Об этом он сообщил, отвечая на вопросы журналистов. По его словам, тема выборов в рамках нынешнего раунда переговоров российской стороной не поднималась. «Как ни странно, россияне, как минимум в этот раз, этого вопроса вообще не касались», — отметил он. Ранее, по его утверждению, этот вопрос затрагивался лишь вскользь. Главной темой переговоров Буданов назвал территориальную повестку. «Территории — это главный вопрос. Всё остальное — второстепенно. И для них, и для, пожалуй, всех», — заявил он...

Часть шестая (финал). Лукашенко передо мной очень извинялся. Он очень боялся, что мы нанесём удары. Он сам говорил: ну давайте, наносите по заводу, потому что он не знал, что мы можем сделать. Я думаю, он понял, что нас не уничтожили в первые сутки, не уничтожили наш народ, не уничтожили нашу армию и не уничтожили меня лично. Когда он это понял, он начал искать возможность поговорить со мной. Он искал. Я не хотел. Я не сразу отреагировал. Я был зол на него. Очень зол. И разговор у нас был соответствующий. Белорусская пропаганда — это пропаганда. А у меня есть опыт этого разговора. И если когда-нибудь потребуется, думаю, этот разговор можно будет даже опубликовать...

Часть пятая. Тысячи белорусов сидят в тюрьмах. Я вижу эту проблему. На мой взгляд, прежде всего сами белорусы должны что-то делать для освобождения этих людей. Я никуда не перевожу ответственность, но скажу: сейчас около семи тысяч украинцев находятся в тюрьмах России. Я не считаю, что тюрьмы России отличаются от тюрем Беларуси. Это одинаковые режимы с ненавистью к людям. Разница в том, что в Беларуси сидят белорусы, а в России — украинцы. И к украинцам, я думаю, относятся более жестоко, чем к политзаключённым — гражданам других государств. Мы видим последствия по телам наших военнопленных. Поэтому освобождение — это всегда вопрос обмена...

Часть четвёртая. Я не против переговоров Америки с Лукашенко. Но я точно не поддерживаю снятие санкций с него. Я не считаю, что война закончилась. Санкции вводились не только из-за нелегитимных выборов в Беларуси — это вопрос стран, которые их вводили. Мы тогда поддерживали цивилизованный мир и белорусский народ, и не поддерживали Лукашенко. Вторая причина касается Украины. Санкции против экономики Лукашенко вводились из-за его соучастия в агрессии против Украины. Мы всегда были осторожны в ООН и в геополитическом направлении, когда поднимали резолюции. Обычно мы не говорили об агрессии Беларуси как государства...

Часть третья. Первая конструкция — втянуть Беларусь напрямую в войну. Когда это не получилось, вторая — использовать её, чтобы растянуть наши войска во время давления на Востоке. Сейчас они просто используют территорию, а Лукашенко — я не знаю, назвать ли это безысходностью — либо ничего не контролирует, либо позволяет это. Он играет в новые отношения с американцами. Но у него нет полной неприкосновенности внутри его государства. И народ должен понимать, что его втягивают в войну. Американцы делают то, что считают нужным. Они добиваются освобождения политзаключённых. Слава Богу, что люди выходят из тюрем — это позитив...

Часть вторая. Я понимаю, что у меня мало времени, но считаю, что Беларусь очень рискует. Лукашенко толкает вас к Путину. И теперь это вопрос не только суверенитета Беларуси, это вопрос безопасности. Вас используют. На вашей территории размещаются технологии и техника, которые угрожают Украине и сегодня всей Европе. Я считаю, что это серьёзные риски, и белорусы должны об этом знать. Я не буду говорить, каким образом, но наши ребята работали над тем, чтобы три-четыре ретранслятора уже не работали на территории Беларуси. У нас нет другого выхода, иначе это будет продолжаться, и атаки по нашим территориям будут продолжаться...

Часть первая. Прежде всего хочу откровенно сказать: я всегда относился с большим уважением к Беларуси, к белорусскому народу и неоднократно бывал в Беларуси. Но, честно говоря, после начала войны это была не просто обида — это было понимание того, что Россия начала войну не одна, у неё есть союзник — Беларусь. Слава Богу, мы говорим о режиме действующего лидера Беларуси Лукашенко. Мы не говорим о народе. Но когда летят ракеты, белорусы должны понимать, что гибнут украинцы, и для них в этот момент Беларусь — союзник агрессора, союзник России. Поэтому, скажу честно, сейчас не до интервью с Беларусью...

Дроны-камикадзе атаковали деревню Горицы Погарского района. В результате террористической атаки погиб мирный житель. 🟪Читай в Max | 🚀Читай в Telegram | 🥰Смотри на RUTUBE

В церемонии принял участие министр обороны России Андрей Белоусов, а также военнослужащие Вооружённых сил и Росгвардии. Как и год назад, президента сопровождали бойцы, которые незадолго до этого получили из его рук государственные награды за участие в специальной военной операции. Тем самым была подчеркнута живая связь поколений защитников Отечества — от фронтов Великой Отечественной войны до воинов сегодняшнего дня. Военнослужащие почётного караула под аккомпанемент военного оркестра установили перед Вечным огнём венок из алых роз, обрамлённых еловыми лапами. На лентах в цветах российского триколора — золотая надпись «Неизвестному солдату от президента Российской Федерации»...

Часть шестая (финал). В кино я не хожу, в театр не хожу. Я два года жил в бункере. Ну как жил — ночевал там, но работал здесь. С первого дня войны я понимал, что нас всех в бункер не загнать. Да, ночью — в бункер, разговаривать, работать, а утром возвращаться сюда. Как и люди ходят в бомбоубежища, в метро. Но главное, что русским нас в бункер не загнать. Это должно нас отличать от них. Потому что они, даже если ходят по Москве, в реальности живут в бункере. Первое — это справедливость. Так не должно быть. Просто так не может быть. Они — зло, если коротко. Мы к этому не причастны. Они пришли и это неправильно...

Часть пятая. Если нас заставят просто выйти с нашей территории — это риск для всех. Для 200 тысяч людей, которые там живут, и для сотен тысяч, которые туда вернуся. Что им сказать? Что вы больше не можете здесь жить, потому что зайдут русские? Какова будет их реакция? Даже если американцы скажут: русские не зайдут, но вы должны выйти. Как это возможно? Зачем мы тогда выходим? Никто не может ответить на этот простой вопрос. Если они не зайдут — зачем мы выходим? Нам говорят: потому что это будет свободная экономическая зона. Почему только здесь? Потому что нужно восстановление. А другие территории...