Макс Лайф

Сикорский. Европа должна участвовать в обсуждении, потому что ставки невероятно высоки. Речь идёт не только о будущем Украины и не только о безопасности восточного фланга, а о месте Европы в будущем распределении власти в мире. Иными словами, кто станет третьей опорой глобального баланса сил — Китай, Соединённые Штаты и Россия? Или Европейский союз? Не спрашивайте, что бы я предпочёл. На мой взгляд, президент Трамп не ошибается, когда говорит, что в этом более жёстком мире нужно открыто показывать свои карты. Соединённые Штаты получили бы больше рычагов давления на Путина, чтобы заставить его...

Часть четвёртая (финал). Слушая выступления на этой конференции, я вновь вспоминаю биографию моей матери. Она пережила разрушение немецкой демократии и международного порядка, потому что слишком мало людей в Германии и за её пределами противостояли тем, кто хотел заменить его варварской идеологией войны и подавления. Но она также стала свидетелем создания нового, стабильного, свободного и основанного на правилах порядка благодаря самоотверженности тех, кто его строил. Это принесло мир и свободу значительной части Европы. Были времена, когда мы принимали это как должное, когда делали слишком мало...

Часть третья. Когда речь идёт о будущем Украины, на мой взгляд, решающими являются три момента. Во-первых, мы будем продолжать искать пути к надёжному миру, потому что будущее Украины имеет фундаментальное значение не только для европейской, но и для глобальной безопасности. Нам нужно мирное соглашение, которое защитит как интересы Украины, так и наши европейские интересы. Во-вторых, мяч на стороне Путина. Именно он затягивает переговоры и не проявляет готовности к компромиссу. Он перекладывает бремя войны на свой народ. Но он не должен заблуждаться: мы будем и дальше делать всё возможное, чтобы защитить Украину как независимое, суверенное европейское государство...

Часть вторая. Дамы и господа, сильный и дееспособный альянс особенно важен с учётом множества взаимосвязанных угроз и неопределённостей, с которыми мы сталкиваемся. В южном соседстве Европы мы имеем дело со сложным сочетанием нестабильных государств и терроризма, что показало недавнее возрождение ИГИЛ в Ираке. Легко, но опасно игнорировать эти тлеющие угрозы, учитывая тот огромный ущерб, который они могут нанести безопасности как Европы, так и Америки. На Востоке мы сталкиваемся с высоковооружённой и агрессивной военной державой, обладающей крупнейшим в мире ядерным арсеналом. Россией движут грубая сила, ревизионизм и эгоизм...

Часть первая. Моя мать была страстным, свободолюбивым политиком, которая многому научила меня о нашем мире. Она родилась в 1933 году — году глубокого перелома в немецкой и европейской истории. Она пережила Вторую мировую войну и крах кровавого режима. Ей пришлось столкнуться с вынужденным переселением и изгнанием, пережить раздел Германии и падение Берлинской стены в 1989 году. Как и многие представители её поколения, она на собственном опыте узнала, как быстро могут измениться обстоятельства и насколько хрупкими могут быть свобода и мир. Этот опыт хрупкости существующего порядка сформировал её жизнь и решения, которые она принимала как политик...

Часть вторая (финал). Но сейчас ситуация меняется, ядерные державы забыли уроки прошлого и снова наращивают свои ядерные арсеналы. В совокупности они тратят на них более 11 миллионов долларов каждый час. Эксперты оценивают, что только США инвестируют 946 миллиардов долларов в ядерное оружие в течение следующего десятилетия, чего было бы достаточно для искоренения крайней бедности во всем мире. На мой взгляд, это ошибка, историческая ошибка, которую мы не можем совершить снова, особенно сегодня, когда искусственный интеллект отбрасывает тень неопределенности на весь мир. Вот почему я хотел бы смиренно попросить все эти могущественные нации: пожалуйста, остановите ядерное перевооружение...

Часть первая. Я приехал в Мюнхен, чтобы встретиться с друзьями и союзниками, выслушать экспертов и продемонстрировать приверженность Испании многостороннему порядку и безопасности стран Восточной Европы. Мы, испанцы, находимся далеко от России, но мы прекрасно понимаем, что Путин представляет собой реальную угрозу, что мир становится все более нестабильным и что мы, европейцы, должны укреплять наши оборонные возможности, чтобы защитить, конечно, нашу свободу и образ жизни, но также и предоставить гарантии безопасности нашим международным партнерам. Мы также осознаем это, поскольку с момента моего...

всех не успевших сбежать журналистов ради своей речи. Часть пятая (финал). Что будет делать любой американский президент — завтра, через два года или через три? Я не знаю, сколько они будут готовы оставаться. Мы видели, что произошло в Афганистане. Я не сравниваю напрямую, но если Путин захочет оккупировать нас и устроит провокацию, есть высокая вероятность, что те силы, которые будут там находиться — не обязательно американцы, кто-то другой — окажутся втянутыми в это. Он спровоцирует — и они уйдут. Что будет дальше? Масштабная оккупация Украины. Большие потери. Именно поэтому я говорил: это вариант...

всех не успевших сбежать журналистов ради своей речи. Часть четвёртая. Что касается решения по ракетам Taurus от Германии, вы знаете, что вчера мы открыли совместное производство — успешную производственную линию. Я посещал её. Это совместное производство дронов. Германия и Украина уже производят дроны — не все, но большой пакет. Это хорошо. По Taurus у нас пока нет решения со стороны Германии. Буду откровенен. Мне нужно находить баланс в диалоге — что выбирать. Я не могу выбрать всё. Конечно, во время войны я хотел бы получить всё, но это невозможно. Поэтому я выбираю то, что могу получить прямо сейчас...

всех не успевших сбежать журналистов ради своей речи. Часть третья. Наше членство в Европейском Союзе — это проект ступенчатых гарантий безопасности. Нам нужен этот пакет. Один элемент не работает без другого. Есть и гарантии экономической устойчивости. Сегодня мы подчёркиваем, что должны быть готовы. Моя команда должна подготовить свою часть, парламент — свою. Технически Украина должна быть готова в 2027 году, но дата одобрения и принятия зависит от диалога с 27 странами-членами. Нам нужно согласовать дату в соответствующем документе. Я уже говорил об этом — при всём уважении к Соединённым Штатам и Европе...

всех не успевших сбежать журналистов ради своей речи. Часть вторая. Уже четыре года войны. Один год — это четверть этой войны. Это долгий период. Я надеюсь, что мы сможем завершить её в течение года. Многое зависит от лидеров, но многое зависит и от общественной поддержки. Я думаю, население Франции поддерживает Украину, а не Путина. Мы рассчитываем на эту поддержку и надеемся, что она не ослабнет. Но если лидер начинает повторять российские нарративы, это для нас большая проблема. Мы все устали в Украине, конечно. Но, несмотря на усталость, мы обязаны делать свою работу — защищать страну, защищать наши права и наших людей...

всех не успевших сбежать журналистов ради своей речи. Часть первая. Прежде всего, наша задача — поддерживать контакт с американской стороной. Вторая задача — не допустить ситуации, при которой мы останемся в переговорах фактически один на один с Россией, потому что пока, к сожалению, Европы в переговорном процессе немного. Мы делаем всё, чтобы это изменить. Европа хочет участвовать, но Россия не очень её видит, и это несправедливо. Для нас важны гарантии безопасности от Европы. И, прежде всего, сегодня именно Европа тратит деньги на Украину — давайте будем честными. Наши партнёры из Канады и Японии оказывают гуманитарную помощь, но основное финансирование идёт из Европы...