Я, как и многие сотни тысяч человек, прожил все годы правления Л.И. Брежнева с 1964 по 1982. Видел и слышал всё-и его речи, поездки по стране, встречи с лидерами компартий других стран в Крыму, съезды КПСС и многое другое. А также анекдоты про него. В институте вместе со всеми читал на собраниях книгу "Малая земля". Практически всё время, с 1972 года (будучи почти взрослым) и по нынешнее, узнавал новое из жизни Л.И. Брежнева, и это новое совсем по-другому представляло его, как человека. И всё это говорило, насколько большим, добрым, честным, порядочным и умным человеком был Леонид Ильич...
По волнам моей памяти
Абитуриенты ВГИКа не знают, кто такие Олег Даль, Василий Шукшин и Штирлиц...
Абитуриенты ВГИКа не знают, кто такие Олег Даль, Василий Шукшин и Штирлиц... Тревогу забил киновед Андрей Апостолов: "Только что провёл во ВГИКе занятие на подготовительных курсах." Замечательные ребята собираются поступать на киноведческий,- написал он у себя в Фейсбуке. Про артиста Олега Даля не слышал ни один, про Геннадия Шпаликова не слышал ни один (хотя его бронзовая фигура стоит прямо у входа во ВГИК), «Калину красную» не видел ни один. Ни один не знает главного героя «Семнадцати мгновений весны» и ни один не знает даже примерно, когда в стране была перестройка...
Как я поступал в институт
В 1974 году закончил среднюю школу. Как только начал ощущать себя как личность, что я-это я, когда увидел в небе самолёт и узнал от Папы, что это такое, начал бредить небом. В третьем классе Папа купил в подарок модель планера из картона и реек, я его запускал, и он летал. А однажды увидел знакомого парня, который шёл с каркасом модели самолёта. Узнал у него, где он занимается. Оказалось, в «Доме пионеров» есть авиамодельный кружок. Я в него записался и стал учиться работать с инструментами-пилить лобзиком нервюры, обрабатывать детали напильниками...
О любви, о сыновьих чувствах, о том, что мы есть.
Рассказ Алекса Светлого снова разбередил душу, снова будит в людях лучшее, заставляет задуматься-так ли мы живём, взывает к доброму и светлому. Каждый вечер он ставил вторую тарелку, а сын решил, что отца пора спасать от самого себя. Николай Петрович ставил на стол две тарелки уже семь лет. С того самого января, когда Веры не стало. Он наливал суп в обе, клал по ложке, придвигал к своей табуретке её стул — и садился ужинать. Иногда молчал. Иногда рассказывал ей, как прошёл день: что во дворе спилили старую рябину, что молоко опять подорожало, что поясница к дождю ноет...

