На дальнем посту, где граница петляла по бурной реке, Климов держался особняком. Не то чтобы он был нелюдим — нет. Дежурил исправно, чистил оружие до зеркального блеска, даже улыбался иногда, когда Зуев заводил свои бесконечные байки про одесситку Раиску. Но о себе — ни слова. За три месяца, что Климов прослужил на заставе, ребята узнали о нём меньше, чем о любом новобранце. Откуда родом — молчит. Кем работал до армии — отшучивается: «Да понемногу всяким». Семья есть? Тёмные глаза на секунду становятся совсем непроницаемыми, и он уходит перекурить...
Какие ваши доказательства
След, который нельзя стереть. Цена жадности
Старший лейтенант Костин получил задачу на погранзаставе в семь утра, когда туман ещё лежал на реке как вата. Три промысловика — Корнев, Хмелёв и Фёдор Бортников — ушли в Кедровую падь две недели назад и не вернулись. Жена Хмелёва пришла на заставу сама, с мокрыми глазами и мобильником, в котором мужа не было уже девять дней. Кедровая падь — это сорок километров тайги на юго-восток, почти до хребта, за которым — граница. Место глухое: связи нет, дорог нет, зверьё бродит свободно. Промысловики уходили туда каждую осень, ставили капканы на соболя, жили в зимовьях...
Снайпер на склоне таджикско-афганской границы
Заставу «Каменный Зуб» построили на языке скалы, нависшем над излучиной Пянджа. С одного боку — река, с другого — обрыв, и только с южного склона к заставе вела козья тропа, по которой можно было подобраться. Именно оттуда, с афганской стороны, и пришёл он. Первым это заметил повар Губин. Было начало октября 1995 года. Гражданская война в Таджикистане утихала, но граница жила своей отдельной жизнью — здесь мир не наступал, просто иногда все уставали стрелять. Губин вышел утром за водой к роднику, который бил из расщелины в полусотне метров от периметра...
Что нашли советские солдаты в пустом кишлаке
Старший лейтенант Корнев первым понял, что кишлак пустой. Не по глазам — по запаху. Глинобитные стены, узкий проход между домами — и нигде ни очага, ни дыма, ни запаха лепёшек. В горах пекут вечером. Всегда. — Куда народ делся? — шёпотом спросил сержант Лопатин, отодвигая створку калитки стволом. Корнев не ответил. Он стоял в центре единственной улицы и медленно поворачивал голову, как локатор. Двенадцать бойцов замерли по периметру. Луна ещё не встала, и кишлак тускло серел под звёздами, будто нарисованный углем...
Ключ от оружейной
Ключ был обычный, железный, на петельке из грубой бечёвки. Таких на заставе штук пять — к складу, к каптёрке, к радиорубке. Но этот один держал за собой всё: винтовки, патроны, гранаты, пулемётные ленты. Без него оружейная комната — просто запертая дверь, за которой смерть, до которой не дотянуться. Пётр Гришин видел этот ключ каждый день. Дежурный по заставе — сержант Ковалёв, крепкий, широкоплечий мужик из-под Смоленска — носил его на шее, на петельке из бечёвки, вместе с ключом от радиорубки....
