Василий Чертухин (целитель, энергопрактик)

Повесть о том, как я ждал хорошую погоду и пропустил лето Знаете это чувство, когда сидишь на вокзале, а твой поезд уже отправился, но ты всё ещё уверен, что он опаздывает? Примерно так я прожил последние три года...

— Ну что, запускаем? Архангел Гавриил отложил золотой планшет с надписью «Строго одна попытка. Нарушители — в ад» и устало потёр переносицу. — Слушай, Михаил, а тебе не кажется, что мы немного перегнули...

Когда Марина впервые почувствовала то самое счастье, ей захотелось заорать на весь мир. И она почти заорала. Всё началось с обычного вторника. Она вышла из здания суда с разводным свидетельством в сумочке, но не с горечью, а с невесомостью в груди. Два года абьюзивного брака, газлайтинга и чувства, что она сходит с ума, — всё это осталось за дверью...

Я узнал его в час, когда даже тени перестали быть правдивыми. Был ноябрь, какой бывает только в городах, построенных на болотах: ветер режет не хуже ножа, а дождь не льёт, а цедит — будто небо экономит последнюю влагу для чьих-то слёз...

Глава 1. Инженер и Монах Аркадий строил мосты. Не виртуальные, а самые что ни на есть настоящие, бетонно-металлические гиганты, что перекидывали через ущелья и реки. Он считал себя демиургом современности...

В маленькой деревне, затерянной между холмами, жил старый садовник по имени Лавр. Он вставал затемно, когда звёзды ещё не устали мерцать, и выходил в свой сад. Никто не видел, как он поливает корни, шепчет что-то увядающим листьям, перекладывает камни так, чтобы влага удерживалась дольше...

Часть первая. Трещина Антон не заметил, когда именно они начали распадаться. Это не похоже на грохот или звон. Трещина в отношениях появляется как сухая линия на стекле: сначала её нет, а потом вдруг видишь — и уже не отвести взгляд...

Я не всегда был таким. Раньше я верил, что зло — это нечто осязаемое. Чёрный плащ, скрежет стали, запах серы. Я тренировал спину, чтобы выдержать удар дубиной. Я учился не моргать перед горящими глазами...

Он проснулся от того, что солнечный луч коснулся века — не обжёг, не потревожил, а именно коснулся, как пальцем любимого. И сразу, ещё не открыв глаз, Артём понял: сегодня всё иначе. Внутри не было привычной тяжести...

Он сидел в машине и смотрел на выключенный телефон. Только что — секунду назад — мир был собран, как дорогой пазл. Билеты на руках, маршрут проложен, в голове прокручен каждый шаг: вот он выходит из дома,...

Это история о старом резчике по камню, который потерял всё, но обрёл главный секрет творения. Притча о том, где проходит грань между надеждой и той самой верой, которая действительно движет мирами. Старый Элиас жил на окраине города, где дорога превращалась в пыльный тракт, уходящий к горам...

Он вошел в Храм так же, как входил всегда — с надеждой на чудо, которое так и не случалось. Стены здесь были сложены из фолиантов. Тысячелетия мудрости, спрессованные в пыльные тома, стояли ровными рядами, давя на психику своим величием...