Дмитрий Барабаш

затягивает мозг скорлупой. Пела в церковном хоре девочка про принца с муску́сным торсом, влюбленного в капитана с упругой попкой. Шеве́лится под ногами глиняный голем, выгибаясь под брюхо небу лобковым садом. Вырежи мне орден из консервной банки - шестиконечную звезду за то, что такой дремучий, или хотя бы медаль из блестящей крышки. Цифры, выбиты на жестяной изнанке клювиком головного морга: 2019 05 08. Чеканка. Оклад. Икона. Тушеное мясо вкусней сырому и поприятней...

белая сладость сальных прожилок нежнейшей невинности - мрамор говядины Собора Парижской поджарки в изразцах средневекового мистицизма, на фоне которого и садомавзо лей, словно патоку, в мозг без зазрения. Александровская больница питает глюки коридорным моргом: guten morgen, Диализ, диагноз в прорези между подсолнечных штор; пневмония, цирроз, рой шальных инфекций - шуршит куклусклановскими халатами между костяшек больших пальцев ног у дальней спинки кровати - трубки, зеркалящей...

Хищный гад ползет, вихляя ленивым на вид хвостом, в фонарях двоится, Лужники огибает нежно. Ничего не подозревая влюбленные парочки целуются у реки. Целовался когда-то и я в гормональном бреду, конечно, чтоб зачать себя же, ха, и снова ему скормить, любоваться речкой, мраком ея упиться, то шерстить по суше, то в жиже болотной плыть, то собой притворяться, то с земноводным свыться. Крокодилы, вы скажете, в наших краях не живут, от морозов мрут в ильичовых горах и от страха дохнут в виссарионовых чащах… Милой сердцу отчизне вечно пророки лгут, но как же мерзавцы врут, безупречно, лучше, чем настоящее...