CONTRA

Вечером на поверке объявили, кто завтра идёт в наряды. Нарядов было два: по роте и по кухне. Вообще был ещё и по штабу, но туда попасть из отдела было невозможно. Это привилегия штабных работников, к которым и относился КИЛ. Мы действительно были лишь прикомандированы к Первому отделу, а относились к Штабу, то есть к роте управления, в которой служили исключительно офицеры. Но офицеры, как дети, не могут без солдатиков. Поэтому писари, обслуга КДС (Командира Дежурной Смены), Командира Части, самого Штаба и КИЛ, лежала на наших плечах...

И вот мы всё-таки открываем дверь Первого Отдела. Как и положено, дневальный вызвал дежурного по роте на выход. Но в отличие от карантина, дежурный не прибежал. Мало того, не пришел. Нас встретил старшина отдела и провёл меня в каптёрку. Там мне показали мою парадную форму, которую я видел в предпоследний раз и выдали постельное бельё. В расположении на табуретках сидели в трусах и в майках человек десять. Они все смотрели телевизор… В карантине за это давно бы уже повесили, но тут была какая-то другая армия...

Во всех войсковых частях и на всех военных заводах (Почтовых ящиках), Первый отдел назывался «Особый». Там служили контрразведчики, задача которых не допустить утечки секретной информации и обеспечение вышестоящего начальства актуальной информацией о настроениях внутри коллектива. Звали их «Особисты» и они были очень похожи на персонаж Ивана Охлобыстина в фильме «ДМБ». И в нашей части был такой майор. У него был свой кабинет в штабе и к Первому отделу отношения он вообще не имел. Как всегда здесь было всё запутанно...

В четверг, после обеда за мной пришёл солдат. И мы с ним отправились в роту. Санчасть была с торца. По лицевой стороне здания было три подъезда. Первые этажи были не жилые. В них располагались Штаб, учебные классы и как неожиданно, Библиотека. С библиотекой у меня были сложные отношения. Будучи школьниками из районной библиотеки меня, как и всех моих друзей, с позором выгнали. Мы вырезали в читальном зале из журналов и книг картинки и фотографии. Все ребята футболистов и хоккеистов, а я аквариумных рыбок...

Сан часть, как и любое армейское подразделение, имело свои задачи и маленькие тайны, о которых другим знать не нужно. Она не была приспособлена для оказания помощи сотням раненых бойцов. Там работали три человека: начальник-капитан медицинской службы, прапорщик, его заместитель и солдат фельдшер, который там и жил. Что делал капитан, я не знаю. Наверно, повышал свои профессиональные знания, составлял отчёты. Заботился об отсутствии эпидемий в части. Прапорщик был крайне важной фигурой, ну как и все прапорщики...

Присягу надо было выучить, хотя на плацу её читали из папки. Считалось, что от волнения боец может перепутать слова и лучше её знать наизусть. К нам в подразделение приходили старшие лейтенанты отбирать в свои роты новых солдат. Мы были спец призыв, образование средне специальное, высшее или незаконченное высшее. За мной пришел майор. Круглый какой то, на офицера вообще не похож. Что то сказал про КИО. Кто не знает старика КИО? Ну, думаю будем фокусы показывать. А что, солдаты тоже люди и должны отдыхать, смотреть цирк...

Перед присягой надо, как говорят, понюхать порох. Поехали на полигон. Своего у нас не было, как и гауптвахты, зато всё это счастье было у конвойного полка, который занимался охраной зеков и прессовал не довольную молодёжь Якутска. Зеки сидели не менее 10 лет. Сидели вокруг города, в самом городе и под сопками в пару километрах от нашей части. Отсидев половину срока они могли рассчитывать на вольное поселение в городе. Без возможности посещения европейской части территории СССР. По этому у нас не было увольнений в город, а были культпоходы обязательно с офицером...

Карантин оправдывал своё название. Мы были отделены от всей части. Вставали на час раньше, шли на зарядку. Но и тут находились чудные люди, которые специально из окон орали нам: "Духи-Вешайтесь!" Спортивные занятия, строевая подготовка, изучение уставов, проблем не вызывало. Дежурство по роте, тоже. Что там мыть, если всего 15 человек! Сержанты научили (заставили) нас бриться. Я до армии не брился, да и в ней бы ещё год не брился. Так нет, брейся, каждый день, брейся!!! Зачем? Уже в роте бритьё было сугубо частным делом...

Из бани мы вышли все одинаковые, зелёные и лысые. Построились и пошли. Строем идти лучше в шаг, если кое как, очень не удобно. Мы это поняли сразу, хотя сержант, наверно, для прикола не командовал. Смотрел, как мы по ногам друг другу бьём. В расположении, а так называлась казарма, нас встретил суровый прапорщик, старшина первого отдела. Что нам ни а чём не говорило. Зато высокий мужчина с двумя лычками и размером с терминатора, всем своим видом давал нам понять, что мы попали... И так у нас получилось три руководителя...

Этой песни тогда ещё не было, но она точно отражает настроение и дух человека, который пересёк забор воинской части. Ворота закрылись и майор представил нам молодого человека в погонах старшего сержанта, как нашего командира. Раннее утро, но склад обмундирования с его начальником, прапорщиком, был открыт. К удивлению, прапор у каждого спрашивал размер обуви, головы и одежды. Про голову мы вообще не знали, просто примерили пилотки. С одеждой было проще, а с сапогами выходили трудности. На гражданке у меня были ботинки 40,5 размера...

Утром третьего дня мы погрузились в автобус и поехали. Поехали в аэропорт. На все вопросы, куда мы летим, получали один ответ: «Столица союзной республики, лететь пару часов». По нашим прикидкам Киев или Ташкент. Вообще было всё равно куда. Перед посадкой разрешили позвонить домой и передать, что мы летим в Иркутск. Это где то около Байкала. Специально до последнего не говорил майор, что бы мы ни разбежались. В самолёте поняли, что борт летит в Якутск… Как позже выяснилось, на две тысячи километров северней Иркутска...

Городской сборочный пункт, ГСП представлял собой простую школу, где с виду царил хаос и неразбериха, но на самом деле он жил по своим законам, понять которые, нужно было время. Были призывники, у которых на лицах был нарисован тихий ужас, покупатели, офицеры, чья задача собрать команду и доставить её в часть. И персонал, обслуживающий весь этот пункт, солдаты срочной службы, которые всеми силами не хотели выполнять свои обязанности по уборке помещений и мытью посуды. Они постоянно находились в поиске лохов, которые всё сделают за них или желающих покинуть за 10 рублей сборный пункт...