Ташин дом

Часть вторая Егор гнал машину так, как будто хотел вновь уехать в тот морозный вечер, когда они поссорились по пустяку и оба не захотели сделать первый шаг и сказать такое простое, и одновременно сложное – «прости»…Звезды вели машину в абсолютной темноте уставшей от долгого рабочего дня трассы, и мелькавшая стена уснувших деревьев, которых ненадолго вырывал из дремоты свет фар, казалась некой границей между прошлым и будущим… Но вот мелькнул знакомый поворот, Егор чуть сбросил скорость и машина, вздохнув, начала спускаться по почти отвесной стене оврага...

Аня смотрела в его глаза, такие родные, до каждой точечки, серые в коричневую крапинку, гладила непослушный ежик волос, пальцами, легко касаясь, обводила шрамы на руке и спине, и чуть дотрагивалась до замиравших мышц живота. Егор лежал навзничь на брошенном среди бескрайнего поля одеяле и зажмурившись, запоминал эти прикосновения. Она пила его поцелуи, а он – дарил их, нежно касаясь губ и тела любимой женщины…Женщины, о которой мечтал двадцать пять долгих лет… Женщины, которая всегда жила в его...

Часть вторая Аня была красавицей. Такой, что глаз не отвести – синие с поволокой глаза, длинные пушистые черные ресницы, красиво очерченные брови, точеные скулы, чуть курносый носик и крупные, сочные, прихотливо изогнутые губы. Пшеничные кудрявые волосы, всегда заплетенные в тугую толстую косу, не знавшие завивки и краски – не девушка, а картинка. Если бы не одно жирное «но» – Аня была полненькой, с несуразно короткими ногами и чуть заметной грудью. - Так бывает, - вздыхал ее папа, местный «артист» - директор районного дома культуры...

Часть первая Что произошло в том южном городке, куда Алиса поехала в отпуск, не знал толком никто. Но факт того, что после отпуска Алиса очень изменилась - стала замкнутой, неразговорчивой, всех, кто ее знал, озадачивал. Алиса - смешливая девушка двадцати двух лет от роду, с кудрявыми светлыми волосами и выразительными темно-синими как грозовое небо, глазами, с красивой женственной фигурой, заставлявшей цокать мужчин постарше и тупеть тех, кто помладше, всегда была душой компании. Работала Алиса...

Глава семнадцатая Марина равнодушно смотрела на мелькавшие в окне деревья, стоявшие в мареве дорожной пыли поля, и темнеющее небо в обрывках наплывающих туч, кусочки которых казались частью мозаики… Искоса на Марину поглядывал сбшник, поглядывал, но молчал. Молчал, матерясь про себя Стас, и даже водитель – балагур и весельчак Иван Петрович, катавший опергруппы еще тогда, когда полиция была милицией, тоже молчал, изредка вздыхая. Казалось, что сверху, на кативший по объездным дорогам уазик, набросили купол тишины...