Баку. Визит в Азербайджан

Изучая биографию Александра Грина, я пришел к удивительному для себя выводу — очень важно, какие книги в детстве читает ребенок. Особенно если это происходит в раннем возрасте, когда еще продолжают формироваться глубинные поведенческие черты. Это касается не только книг, но и всего, что захватывает воображение ребенка: сказок и рассказов, мультфильмов и кино, даже картинок и картин. Прочитав автобиографические повести Грина, ознакомившись с его метаниями и страданиями на протяжении всей жизни, я четко осознал, что это все связано с его детским увлечением приключенческой литературой...

Кто такая Кристина Беркхэм, сделавшая 62 фотографии СССР 1979 года, не знает ни история Баку, ни Всемирная паутина, ни тем более я — мелкая сошка, ворошащая страницы прошлого любимого города. Где-то я вроде читал, что она британка, но подтверждения не нашел. Возможно, это было в печатном издании. В Сети даже нет названий фотографий, поэтому идентификация отснятых Кристиной городов представляет достаточную сложность, особенно если учесть, что она побывала в Баку и Ереване. У каждого бакинца свои воспоминания и свой период прекрасной жизни в Баку...

Сегодня, когда из всех утюгов звучит слово "Гренландия", мне вспомнилась другая страна со схожим названием — сказочная Гринландия, основанная замечательным писателем Александром Грином. Та, где происходили события "Алых парусов", "Бегущей по волнам" и других романтических произведений автора. Сам Грин это слово не использовал, но с легкой руки литературоведа Зелинского (опять связь с утюгами) термин стал общепринятым. Саша Гриневский родился на Вятке, в семье польского шляхтича Стефана Гриневского и медсестры Анны Лепковой...

Хотя я частенько брюзжу по поводу некоторых моментов советской действительности Баку, нередко допускаю саркастические нотки в своих воспоминаниях, но свой город детства, безусловно, люблю. Весь без остатка, все время его исторического существования, от древних времен до самой крайней современности. Мне хочется вспоминать о Баку только хорошее, но природная зловредность постоянно вставляет палки в колеса — нет-нет, да и выльется в критические строки. А ведь я жил в один из самых успешных периодов бакинской истории...

С названием я, наверное, загнул: речь, конечно, не о пикантных фильмах, а о сценах в популярных кинолентах, которые в СССР считались скабрезными, поэтому имели возрастное ограничение. В 100% случаев в них не было ничего особенного, но в стране, где не было даже "кекса", такие фрагменты вызывали бурю эмоций. Что уж говорить о Баку, где, помимо спущенной сверху "нравственности", существовали и собственные устои — моральный кодекс, воздвигавший еще и внутренние барьеры к свободным отношениям. Естественно,...

Вы помните, что в Баку было главным источником популярности нового фильма? Кто-то скажет, что страна производства, другие — наличие известных актеров, но все это оказывало влияние лишь отчасти. Потому что, вне зависимости от производителя и актерского состава, если на афише было написано: "Детям до 16 лет вход воспрещен", картина была обречена на успех у бакинского зрителя. Когда вчера в комментариях был упомянута рекламная составляющая этой фразы, я тут же вспомнил о ее фатальном влиянии на кинопристрастия как минимум половины города...

Обращаясь к воспоминаниям бакинцев, а их не так легко отыскать в Сети, я каждый раз встаю перед дилеммой: что важнее для читателя — знакомые моменты из прошлого или историческая достоверность? Речь даже не о взгляде автора на эпоху, он может быть у каждого свой, а об интерпретации истории Баку. Так, например, в рассказе ниже дается вольный пересказ истории бакинского Парапета и Молоканского садика. Напомню: Парапет стал считаться местом для "ночных бабочек" еще в дореволюционные времена, когда двухэтажный доходный дом на границе одноименной площади стал сдаваться для утех горожан...

В детстве я был очень неусидчивым ребенком. Говорят, что даже стоять на одном месте не мог — переминался с ноги на ногу и взбрыкивался, как застоявшийся скакун. А уж спокойно сидеть и вовсе не умел. Наверное, это проблема большинства детей, выросших на юге, но у меня она была отягощена и низким уровнем мыслительных процессов — работа мозга расходовалась на координацию двигательной активности. Это создавало множество проблем с моим воспитанием, а бабушка хотела вырастить из меня маленького эстета, придерживающегося всех правил придворного этикета...

Разыскивая уникальные фотографии Баку, я напал на очень характерный снимок города, понятный каждому бакинцу старшего поколения, — и тут же в голове возникло слово "марожка". (Не путать с ягодой морошкой.) "Марожкой" мы называли мороженое, укорачивая неудобное для произношения ребенком название. Уличные продавцы лакомства, испытывая, видимо, те же проблемы, называли мороженое "марожня". И только торговцы с явными филологическими задатками кричали: "Марожный!" Стоило услышать с улицы заветное слово, как во дворе прекращались все игры...

В Баку всегда был окружен мифами, легендами и преданиями. Одни из них происходили из глубины веков, другие формировались уже в новые времена самими бакинцами. Жителям города нравилось, что многие места столицы связаны с какими-то историями, порой суеверными, поэтому они передавались из поколения в поколение. Но то, о чем я хочу рассказать, — не легенда и не вымысел, а самый настоящий факт, который много раз подтверждался на моем собственном опыте. Улица Низами, которую иначе как "Торговая" в Баку...

Все началось с замечательного снимка бакинского Бульвара, поразившего меня размером: оцифрованная, она была 3500 пикселей, что для фотографии Баку 1960-х годов — невообразимая величина. При этом сохранялась качество цветного снимка. Я тут же заподозрил "неладное" и стал искать первоисточник. Им оказался архив библиотеки Корнеллского университета, который оцифровал коллекцию снимков некого Джона Уильямса Репса, среди которых оказались и виды Баку. Джон Репс родился в 1921 года в Сент-Луисе (США)...

Мои первые воспоминания о Баку, как о чем-то ярком, светлом и шумном, совсем не похожем на двор-колодец, где я родился и куда солнце попадало только в летний полдень. В раннем детстве я побаивался Баку. Бывало подойду к железным воротам со двора и смотрю через приоткрытую калитку на улицу Гоголя: снующие автомобили, взрослые в красивой выходной одежде, радостные дети с мороженым в руках. Мне очень хотелось окунуться в эту суету, но страх был сильнее. Когда я был малышом, меня выводили на прогулки по утрам, и тогда Баку был совсем другим — тихим и безлюдным...