Дневник размышлений

Что значит разумность? Философия призвана оправдать сложившуюся позицию и положение дел. Восстановить целостность собственной, личной, индивидуальной картины мира. Объяснить бреши и провалы, встраивая себя или исправляя обстоятельства, целями изменённого представления о настоящем, прошлом и будущем.  Таким образом, обозначив новую точку отсчёта каждых дальнейших действий. Приговаривая, всё идёт по плану. Именно размышления о предельных смыслах, о категориальном их отражении в мораль и представления, даёт вкус новизны от изучения философии. А это единственный вкус, порождающий разумную склонность к взвешиванию выбора, личный интерес человека. Они же и правят миром. Именно поэтому отказывая себе в философии, растерянность ценностей и не порождает ничего иного, кроме животных стремлений к достатку телесного. Но более удручающе, исчезновение собственной воли, когда социальное внешнее и другое, программируют наш автомат достижения желаний и выбора метода. Когда без философии уже нет себя, а осколочность, мозаичность и блажь мыслей, булькают в обстоятельствах пузырями пустого воздуха тесноты. Когда всякий раз не имея целостности внутри себя, не только фундамента не ощущаешь для выбора, но и целей как не ищи, всё чужие. Так думаю в размышлениях о значении разумности в диспутах по искусственному интеллекту. О смысле приписываемого только нам людям действий, при выборе дел. Именно как о механизме взвешивания ценностей предлагаемых решений, сформированных эволюцией в нашем мозге, двумя конфликтующими системами выбора на реакцию обстоятельств.

О себе и о войне Деградация наступает неизбежным следствием прекращения обучения. Человек представляется динамической системой реакций и памяти. Самообучающийся в опыте жизни и набирающий квалификацию при социальной деятельности, каждый из нас корректирует постоянно свою модель поведения на автономном и сознательных уровнях. От физиологии организма до норм права и морали при высшей нервной деятельности, существующие паттерны реакций встраиваются в новые обстоятельства изменений окружающей обстановки технологических и культурных сфер внутри нашего восприятия. Так и выходит точка отсчёта разграничения между дряхлением и ростом, когда появляющийся разрыв фактов с реальностью решается в пользу меньших расходов. Мы снижаем спрос и с себя и к миру вокруг, но не просто уменьшая требования, а в первую очередь способом старых приемов жизни, отвергая возможности риска от нового для себя лично, грозящие нам излишне уже тягостными затратами. И повышая критический уровень требований к чужому вмешательству. То есть с одной стороны уповаем на лень, а с другой повышая страх. Себя начинаем беречь особо, но третируя окружающих. Превзойти страх и значить открыть двери новому знанию. Но как превзойти боль, как не сделав войны. Которая и есть способность разумного выйти за собственные пределы и жить дальше, когда животной природой предписано умирать. 

Как сделать лучше и дешевле, думает интеллект. Как сделать дешевле и лучше, размышляет сознание. Оно видит преимущества своего большого ума, но не уверено в его правоте, оценивая результаты. Выгоды не очевидны, когда смотришь на планы. Тем более исчерпав результат их достоинств. Зачем это всё, если мне грустно, печально, тоскливо теперь, как и прежде чем исполнять. Если тщеславие не прокормишь, здоровья же не найдёшь. Смысл беспринципен, как решето для воды дней, для ещё живых и уже мертвых желаний и мыслей. Пуст параллелепипед так же как круг, превращаясь всё в тот же квадрат из квартиры и окон, выровненных по краям нашей жизни до гроба. Прет вперёд обезумевший наперегонки, другой же отстал и умничая плетётся. Сползёт первый, доковыляет второй. Их выровняет война. 

Фейковая жизнь «Когда скажешь вдруг, и не жил я ещё, а уже и нечего больше хотеть и желать, а умирать боязно и страдать страшно» Свобода в степени напряжения организма. Куда уж больше свободы, когда попирается сама смерть. И большая не столько в самом уровне риска, а в страдании жить и в муках со смертью бороться. Смирение же это страх, прежде всякой свободы. Прежде мысли о превзойти для вырасти и достигнуть. Вершина о всякой власти над волей. Приспособится жить и значит, что умереть загодя всякой старости, скурвиться до всякой молодости. Привыкнуть служить есть лишь право на смерть. На выбор свободы из неизбежного. Когда только и появляется, чуть заметит власть прочего над свободой. Где бытие прежде всякого времени просится жить. Где воля подавлена страхом чего-нибудь не иметь. И властвует бездна мыслей над пропастью недоверия. Неуверенности в себе прирастая чуждым из паники одиночества. Набирая вес и силу мыслей о главном, глубоко погружённом в невидимость для себя и других. О сущности споря лишь по ночам, когда воется глядя на звёзды, волком голодных снов. Когда жизнь обнаруживается, как  фейк собственного бытия. Не имея смысла, ни над временем, ни над местом. Когда скажешь вдруг, и не жил я ещё, а уже и нечего больше хотеть и желать, а умирать боязно и страдать страшно.