Читаем с Боней

Вчера пришёл курьер с доставкой. Я открыла дверь, взяла пакет, начала расписываться. И тут Боня — 2,3 кг живого хаоса — вылетел из-за угла, облаял курьера так, будто тот пришёл описывать имущество, а потом развернулся и прихватил мне руку зубами. Курьер смотрит на меня. Я смотрю на Боню. Боня смотрит на нас обоих с видом «а что такого, я тут порядок навожу». Курьер спросил: «Он кусается?» И вот тут я зависла. Потому что три года живу с этим существом — и до сих пор не могу нормально ответить на этот вопрос...

Вчера курьер привёз доставку из «Вкусвилла». Позвонил в домофон. Боня подскочил с дивана так, будто в квартиру ломится О М О Н. Лай на ультразвуке, когти по ламинату, дрожь всем телом. Два кило триста граммов чистой паники. Я открыла дверь, забрала пакет, сказала курьеру «спасибо». Всё. Угроза устранена. Но Боня ещё минут пятнадцать ходил вдоль коридора и проверял обстановку. Нюхал порог. Рычал на пакет с молоком. Потом лег возле двери — караулить. Я живу с этим три года. Два кило триста — а ощущение, что в квартире охранное предприятие...

Когда я забирала Боню у заводчицы, та сказала: «Очень спокойный мальчик, ласковый, проблем не будет». Боня сидел на руках, моргал и выглядел как плюшевая игрушка из автомата. Прошло три года. Боня управляет моей квартирой, моим расписанием и моим банковским счётом. Спокойный мальчик, ага. Конечно. Заводчица говорила: «Той — идеальная собака для квартиры. Не надо долго гулять, не линяет, тихая». Я тогда подумала — ну класс, мечта, а не собака. Первую ночь дома Боня выл так, что соседка позвонила в дверь в час ночи...

Вчера в лифте сосед спросил: «А сколько такие вообще живут?» Смотрит на Боню, а Боня смотрит на него так, будто он только что предложил ему пойти в налоговую. Уши прижаты, глаза по пять копеек, лапы дрожат. Я говорю: «Лет пятнадцать». Сосед: «Ого, серьёзно? Она же как мышь». Боня весит 2,3 кг. На вид — пельмень с ушами. Но живёт у меня уже четвертый год, и судя по тому, как он утром орёт на курьера через дверь, проживёт ещё лет десять, мне назло. Маленький, дрожащий, с характером депутата. Дома у нас всё подчинено Боне...

Утро. Семь сорок. Я насыпаю Боне корм в миску. Тот самый, который он ел полгода. Тот самый, за который я плачу 2400 рублей за пачку. Тот самый, который мне в зоомагазине нахваливала продавщица как «премиум для мелких пород». Боня подходит. Нюхает. Поднимает на меня глаза. И уходит. Просто уходит. Запрыгивает на диван, отворачивается к спинке и делает вид, что меня тут вообще нет. Два двести веса, а гонору как у человека, которому официант принёс не ту пасту. Я стою на кухне с пачкой корма в руках и думаю: «Серьёзно? Вчера ел...

Значит, ситуация. Приходят ко мне подруги на чай. Я всё красиво разложила — печенье, чашки, даже салфетки достала. Открываю дверь, впускаю их в коридор. И тут Лена смотрит вниз и говорит: «Э-э-э… а это что?» А это лужа. Прямо посреди коридора. Не на пелёнке. Не рядом с пелёнкой. А вообще в другом конце квартиры. Боня сидит на диване, смотрит на нас с таким лицом, будто это мы тут нашкодили. Два с половиной килограмма наглости и выпученных глаз. Вообще, к пелёнке он у меня приучен давно. Ну как давно — полгода мучений, три пачки пелёнок по 400 рублей и один съеденный угол ковра...

Стою вчера на кассе в «Пятёрочке». Боня на руках. Два кило триста — собака, а не собака. Кассирша смотрит на него и говорит: «Ой, бедненький, замёрз весь, трясётся как!» А он не замёрз. На нём комбинезон за 1800 рублей, под комбинезоном свитер. На улице плюс пятнадцать. Он просто увидел, что мужик за нами в очереди шуршит пакетом. Пакет. Обычный пакет из «Магнита». И всё — Боню трясёт так, будто ему сейчас ипотеку оформлять. Я его завела три года назад. Думала — маленькая собака, удобно, в квартире места мало, гулять недолго, корма немного...