Ничего хорошего

В Екатеринбурге 17-летней школьнице отказались продать стихи Маяковского, Есенина и Бродского. Потому что на книгах стояла пометка 18+. Школьница перешла в 11 класс, ей по программе нужно читать великих русских поэтов, но по закону она этого делать не может, так как она еще маленькая. Не доросла до поэзии. До сигарет, алкоголя и Маяковского. Приплыли. Можно, конечно, улыбнуться. В конце концов, наверняка, эти книжки есть в библиотеке. Хотя, может, и там их уже выдают только взрослым. Но тогда их можно взять почитать у кого-нибудь из знакомых...

Муж с женой висели на люстре и ненавидели друг друга. Вернее, даже не так. Жена очень хотела, чтобы этого мужа в ее жизни больше не было, а муж страстно хотел быть. В итоге, люстра упала и разбилась вместе с супругами. Он, умирая, попытался дотронуться до нее, но она, умирая, оттолкнула его конечность. Это я вчера пересмотрел старое кино «Война Роуз». Очень оно мне нравится. С виду это такая, что ли, мрачная комедия. Люди разводятся и очень экстравагантно делят дом. Он мочится в рыбу, которую она приготовила для своих гостей, она давит своим внедорожником его любимую маленькую машинку...

«На свете не было, нет и не будет никогда более великой и прекрасной для людей власти, чем власть императора Тиверия»! Помните? Это булгаковский Понтий Пилат кричит в «Мастере и Маргарите». Стоит в белом своем плаще с кровавым подбоем и кричит. Чтобы прослушка зафиксировала, чтобы никто не усомнился в лояльности, чтобы «самая прекрасная для людей» власть не распяла его на каком-нибудь ближайшем столбе за экстремизм и сепаратизм с вандализмом по мотивам политической ненависти. Потому что боится. Боится самую прекрасную для людей власть и самого прекрасного Тиверия...

Ой, бабоньки, долюшка ваша счастливая. Везучие вы. И с мужьями вам свезло, и любят вас, и вы любите, и ладком-то у вас все рядком. Читаю вас и, прям, радуюсь. Правда, правда. Напишу какой-нибудь текстик про трудности наших с вами отношений, а потом читаю комментарии и диву даюсь. Что ни женщина, то счастливица. И проблемы-то все решаемые, и муж-то у нее с молотком, и сама она с блинчиками. И, получается, придумываю я все в силу вредности характера своего и подлости натуры. Вот, пишу я, например, про то как мужчина неуютно себя чувствует с женской сумочкой у женского туалета...

Злые мы. Вот злые. И, при этом, настаиваем на том, что добрые. Наорем, нахамим, пожелаем соседу сдохнуть, повздыхаем о Сталине, а потом начнем истово фотографировать котиков и цветочки, затыкая ими все дыры в инстаграме. Потому что мы пусечки. И крестик у нас на груди, и губки у нас бантиком, и сарафанчики наши в горошек. Написал про 17-летнюю девочку, посаженную нашим режимом в тюрьму за то, что она смела быть недовольной этим режимом. Казалось бы, все понятно. Девочка страдает. Девочку жалко. Но нет...