Полевые цветы

Мишка убежал – только его и видели. А Ванька вышел за проходную с Данилой Егоровичем и токарем Сердобинцевым. Захар Ефимович сурово взглянул на Таню – будто напомнил: не о чём тебе с Иваном говорить! А вслух укоризненно бросил: - Ступай домой, Татьяна! Мать заждалась. А ты тут выглядываешь… неизвестно кого. И как было подойти к Ваньке, – чтоб отдать письмо… Иван не остановился, просто кивнул Тане. Танюша в отчаянной досаде поняла: как же!.. Где там Ваньке останавливаться, если он идёт с мужиками, рабочими завода, – на равных! Красивый конверт спрятала в карман...

Таня радовалась, что Ивану нравятся её ватрушки. А в эти дни он и не обедал. О чём-то думал, прикусывал стебелёк дикого колоска. Танюшка выбрала минутку, когда Захар Ефимович курил с мужиками. Тронула Ивана за плечо: - Вань!.. Ванька откуда-то знал, что она поняла, догадалась… Поднял глаза: - Тань! Ты только… никому. А в её взгляде – тревога: значит, не показалось… Прижала кулачки к груди: - Никому, Вань. Ни одна душа не узнает. Ты скажи: легче будет. - Я, Тань… Мы с ребятами на фронт… В общем, на фронт мы уходим...

Перерывы на заводе короткие: перекусить да покурить во дворе. Танюшка Ерёмина, хоть и робела под строгим взглядом токаря Захара Ефимовича, расстилала на низеньком деревянном столике чистый рушничок, доставала из полотняной торбочки пирожки или румяные ватрушки с творогом, застенчиво приглашала: - Захар Ефимович, Иван! Вот, – испекли с маманюшкою. Пообедайте. Ваньку уговаривать не надо было. От Танюшкиных ватрушек силы прибывали – хоть всю ночь у станка работай. И у Захара Ефимовича в усталых глазах теплела усмешка: - Спаси Христос, дочка...

Савелий в досаде покачал головой: - И на что вам, Порфирий Гаврилович, сдался мальчишка этот? -Сказано: работник мне нужен, – Фомичёв не сводил с Ивана внимательного взгляда. -Нашли работника! Наработает он вам! За ним – глаз да глаз! Того и гляди: сворует чего-нибудь – ищи-свищи потом! - Да погоди ты, Савелий, – остановил работника Порфирий Гаврилович. – Дай потолковать с парнем. – Обратился к мальчишке: – Как зовут тебя? - Иван Привалов. Фомичёв ещё раз окинул Ваньку оценивающим взглядом: - Не из сирот ли? - Мать у меня есть...

Танюшка вдруг на секунду уткнулась лицом в Ванькино плечо. Не заплакала, – лишь прерывисто и горестно перевела дыхание… Подняла глаза: - Один солдат, Вань… Солдат один, раненый… на батю моего похож. Я ему в обед кашу принесла, рядышком присела… А он, Вань… он дочушкой назвал меня. Так и сказал: Спаси Христос, дочушка моя. Батя так всегда говорил. И по голове погладил меня солдат. А рука у него большая… и ласковая – как у бати. И глазами на батю похож. А узнал, что меня Татьяной зовут, – обрадовался… У Ваньки тоже перехватило дыхание… За пазухой – яблоко...