Полевые цветы

Алёшка Луговой ещё в десятом классе сказал: - Жень, выходи за меня замуж. Они с Алёшкой дежурили в тот день. Женя подоконники вытирала, Алёха старательно мыл полы. Женя не очень удивилась. С первого класса сидели с Алёшкой за одной партой. Он приносил ей веточки вербы – где только и находил с такими крупными серебристо-белыми пушинками! И за первыми пролесками в Круглую балку ходил… Улыбнулась застенчиво: - Мы же с тобой в десятом классе. Алёшка чуть покраснел, объяснил: - Не сейчас… После выпускного...

Женя незаметно ушла с лекции по истории. Торопилась: пока девчонки на занятиях, – надо успеть собрать вещички и уехать домой, в Суходольский. А в комнате общежития присела на кровать. Не сдержала слёзы: так жалко было расставаться с подружками… Знала Женечка, что Катя обнимет её… непременно скажет, что не годится бросать учёбу… И все девчонки станут её отговаривать от такого решения, убеждать, – чтоб не уезжала домой… Потому и спешила. Боялась: вернутся девчонки, и у неё просто не хватит сил – уехать...

После разговора с Тонькой Ирочка дождалась Ларису Владимировну, Мишину мать, – будто случайно встретила её на тротуаре у пятиэтажного дома, где жили Колесниковы… Лариса Владимировна обрадовалась: - Ирочка! Ты на каникулы приехала? Что ж к нам-то не зашла! Ира холодно кивнула Ларисе Владимировне, приподняла воротничок шубки, – сделала вид, что собралась пройти мимо… Лариса Владимировна растерялась: - Куда же ты, Иринка? Не зайдёшь разве? Я чай заварю… посидим, расскажешь, как учишься… Про Киев расскажешь мне...

Первокурсница Женечка Щеголькова очень ждала зимних каникул. А когда были сданы все экзамены и зачёты, вдруг поняла, что ей совсем не хочется уезжать в посёлок… Дома, в Суходольском, была рассеянной, не радовалась встречам со школьными подружками… И любимого варенья из райских яблочек будто не заметила. Лишь считала дни до возвращения в город, а каникулы казались ей целой вечностью. Михаил… Миша. Счастье. Женя прикрывала глаза, вспоминала заснеженный сад… На вишнёвых ветках невесомо колыхались снежинки… и звёзды колыхались – над речным льдом, в тёмно-синей вышине...

Алёнке осенью – восемнадцать… Все эти годы Евгения Алексеевна была уверена, что всё… и давно забыто. А сейчас оказалось, что помнит она каждую мелочь… В то утро подружки по комнате в общежитии торопили её: - Ну, чего ты возишься, Жень! Сколько можно эту юбку гладить! На лекцию по истории педагогики опоздаем! А Жене ещё надо было погладить блузочку – вот эту, а не другую… И так вышло, что на блузочке осталось рыжее пятно: утюг слишком горячим был… Девчонки убежали в институт. Женечка Щеголькова осталась в общежитии...

Евгения Алексеевна приоткрыла дверь в дочкину комнату. Алёнка спала… Счастливо улыбалась: видно, снилось ей, как летели с Игорем на новой вишнёвой «Яве» – через степь, к Меловской балке. Наверное, и во сне захватывало дух: от скорости, от девчоночьего счастья, – что крепко обнимает Игоря за плечи… Грустновато усмехнулась: лучше бы в ночную сегодня работала… Да Валюша, напарница, попросила сменами поменяться: золовка с мужем из Севастополя приезжают, надо же встретить гостей. Алёнка впервые так вызывающе-откровенно бросила матери в лицо: - А ты… меня воспитываешь, учишь, а сама!...

Игорь остановил мотоцикл у самой калитки. Алёнка собралась спрыгнуть с сидения, а Игорь удержал её за руку. Долго целовались – сначала на мотоцикле, потом на скамейке под цветущими кустами сирени. Игорь кивнул на окна: - А говорила, – мать в ночную сегодня. Алёнка взглянула сквозь густые заросли сирени: и правда, – окна светятся… Игорь поднялся: - Готовься выслушать очередную лекцию – о благочестивом поведении в целом… и о предстоящих экзаменах – в частности. А также о том, что и кому ты должна...

Иван учтиво поклонился Капитолине Панкратовне. А ответил строго и сдержанно, – как полагалось рабочему Патронного завода: - Сказать надобно вам. - Говори, коли надобно, – кивнула Танюшкина мать. - Замуж Танюшку… Татьяну не отдавайте. Капитолина Панкратовна в недоумении приподняла брови: - Татьяну… чего? - Замуж не отдавайте Татьяну, – повторил Иван. Мать опешила: - Это… что ж, – у тебя разрешения спросить? - Мы с Татьяной, считай, выросли вместе, – объяснил Иван. – Не чужая она мне. - И – что ж? - Замуж не отдавайте Танюшку...

Иван целый день ни с кем не разговаривал. Хмурил брови: о чём тут говорить, если Танюшку замуж отдадут. И больше не встретишь её у проходной завода… да и придётся ли вообще увидеться с нею! Известие про скорое сватовство огорошило Ваньку… Таня была для него девчонкой, которую ему всегда хотелось защищать – от озорных ребят, что норовили дёрнуть за косу или посадить ей на плечо жука-рогача… от Евпраксии Филипповны, учительницы церковно-приходской школы, что била по рукам тяжёлой линейкой, если у Танюшки...

Глафира Тихоновна всполошилась: оно, конечно, понятно, что Константин огорчён присутствием за столом этого токаря в старом пиджаке и в залатанных штанах… Да только скатертей не напасёшься, ежели в огорчении проливать на них уху! Догадливая Акулина метнулась за чистым рушником. А Костя не заметил своей оплошности. Брезгливо скривился: Иван склонился над тарелкой, не спеша доедал остатки ухи. Костя – на манер капризных барышень – поднял глаза к потолку: - Ровно с голодного края. Анюта покраснела. Костя...

В Городском саду к ним подошёл бойкий гимназист. На Ивана едва ли и взглянул – взял Анюту за руку: - Разрешите? Анюта рассмеялась: - Лёва!.. Вы так самоуверенны! А вдруг я уже приглашена? Лёва окинул Ивана любопытным, чуть нагловатым взглядом. А сказал неожиданно просто: - Что ж. Прошу прощенья: осечка вышла. Через минуту Лёва кружился в вальсе с тоненькой светловолосой гимназисткой. Анюта вызывающе усмехнулась: - Тебе придётся пригласить меня. Она догадывалась, что Иван не умеет танцевать вальс… Тем лучше: будет покладистее...

Из-за этой усталости в Ванькиных глазах сердечко Танюшино сжималось в тревоге: не рассказать Ивану о случайной встрече у Городского сада… не рассказать о гимназистке Анюте и о её высокомерном спутнике в форменной фуражке ученика Торговой школы… о разговоре с Анютой о куклах в Таниной корзине – значит, обмануть его… А рассказать – значит, надеяться… Надеяться, что разонравится Ивану гимназистка Анюта, что не захочет он видеться с нею. Разонравится Ивану Анютка – может, и заметит он Таню. Слово бросила Анютка подаренный Иваном цветок… А Иван – с горюшка… – поднял его и протянул Танюше...