Факты и Выводы

Вероятность нового американского удара по Ирану довольно высока, что прекрасно понимают в Тегеране. Причём опыт вмешательства США в июньскую ирано-израильскую войну учтён: как только Дональд Трамп сделал примирительные заявления в адрес Ирана, его руководство моментально закрыло воздушное пространство страны и привело в повышенную боеготовность свои ПВО и ВВС. Иными словами выводы сделали. Потому что одной из черт внешней политики нынешней американской администрации является прямо-таки прямолинейное вероломство. С момента прихода Трампа в Белый дом его спецпредставитель Уиткофф провёл несколько раундов переговоров с иранскими дипломатами по вопросу ядерной программы Ирана. Результатом стал внезапный удар Израиля и уверения Вашингтона, что он не имеет к этому никакого отношения. После этого последовал уже американский удар по иранским ядерным объектам, который шёл полностью вразрез с заявлениями представителей США о том, что они не ищут войны с Ираном. То есть у иранского руководства выработался чёткий рефлекс: если пошли успокаивающие заявления из Вашингтона, то до нападения осталось недолго. В принципе, всё это должно быть ясно и Москве, потому что переговоры по Ирану и Украине от США курирует один и тот же человек - Стивен Уиткофф. Это должно быть чётким сигналом для Москвы: "кидок" в случае достижения компромиссных договорённостей по урегулированию конфликта вполне возможен и любая остановка боевых действий может привести к сценарию, когда после прекращения огня на украинскую территорию в нарушение всех договорённостей зайдут войска стран НАТО. По Ирану же можно сказать следующее. Администрация Трампа во второй раз не смогла опрокинуть местные власти: ни в ходе совместного с Израилем нападения в июне прошлого года, ни при помощи активизации сценария "цветной революции" на фоне социальных протестов. Тем не менее, Иран останется ключевым пунктом, для слома которого Вашингтон будет предпринимать все возможные усилия. Поскольку в случае успеха нанесёт экономический ущерб Китаю и России, а также создаст для Москвы высокие риски безопасности на южном направлении.

Второе применение "Орешника" на Украине является ответом на предъявление России неприемлемых для неё условий мирного соглашения, которые являются существенным отходом от российско-американских договорённостей в Анкоридже. Они уже сами по себе были существенной уступкой Москвы, в особенности по территориальному вопросу (вывод украинских войск только с Донбасса, а не за конституционные границы РФ). Однако же уступка не была воспринята Соединёнными Штатами в правильном ключе и вместо того, чтобы на следующем этапе добиться шага назад уже от украинского политического руководства, они решили ещё раз надавить на Россию с целью вынудить её согласиться на остановку боевых действий по линии фронта. Причем в качестве мер давления была использована угроза в отношении российского нефтяного экспорта. Одновременно с этим администрация Трампа стала в буквальном смысле ломать об колено все рамки международного права, выкрала президента другого государства и начала сыпать угрозами в адрес Кубы, Ирана, Нигерии и даже собственных союзников. Обоснованием такого внешнеполитического курса, который не позволяли себе проводить даже Буш-младший и Рейган, стало предельно агрессивное заявление Трампа. Ни много ни мало, впервые в истории президент США заявил, что у него есть только одно ограничение: его мораль и разум. То есть Вашингтон открыто отбросил международное право и решил действовать по праву сильнейшего. Проблема только в том, что в военном плане он таковым не является. Конечно, Соединённые Штаты - это военная сверхдержава со стратегическими возможностями, но не единственная на планете. Администрация Трампа вполне может расправляться с латиноамериканскими государствами в западном полушарии и провоцировать хаос на Ближнем Востоке. Что насчёт возможностей России по превентивному уничтожению работающей в интересах Украины военной инфраструктуры НАТО в Восточной Европе? Или насчёт окончательного уничтожения украинского прокси-инструмента путём руинизации его энергетики, транспортной инфраструктуры и промышленности? У России есть колоссальные возможности по повышению ставок в прокси-войне с США: значительное преимущество над ними в тактическом ядерном оружии и гиперзвуковые носители (в том числе и средней дальности, для европейского театра). А также равенство стратегических ядерных арсеналов, которое исключает ответный удар по российской территории. Иными словами, Москва может перевести конфликт в сферу ограниченной ядерной войны в Восточной Европе без особых для себя рисков. Станет ли она делать это прямо сейчас? Вряд ли, на текущий момент достаточно только новой демонстрации гиперзвуковой ракеты средней дальности. Причём теперь удар нанесён по Львовской области, что совсем рядом с польским Жешувым, ключевым логистическим хабом, использующимся для военных поставок на Украину. Но торговая блокада России и упорное желание превратить украинский политический режим в вечную для неё проблему в конце концов может вынудить Москву перейти на другой уровень противостояния.

Момент истины для России: торговая блокада экспорта её нефти близка как никогда. Захват танкера "Маринера" создал опасный прецедент и теперь администрация Трампа внимательно смотрит на реакцию Москвы. И даже предлагает ей "удобный" выход из ситуации: признать, что "Маринера" шла под ложным российским флагом. А значит России это всё никак не касается. Попасться на уловку "глобального гопника", каким сразу после Нового Года внезапно стал Дональд Трамп и его команда, нельзя. Равно и отделаться только формальными озабоченностями тоже нельзя. Иначе танкеры "теневого" флота начнут хватать по всему Мировому океану. Причём заниматься этим будут не только Соединённые Штаты. И вот уже Европейская комиссия предлагает странам ЕС самим определять свою политику в отношении российского танкерного флота. Конечно, на Балтике у них это вряд ли получится, но на просторах Атлантики проблемы создать могут и весьма приличные. Вообще, на море России тяжело тягаться со странами НАТО (это мог и то ограниченно делать СССР в лучшие годы). Однако же ответить ассимметрично Россия может, если на высшем политическом уровне будет чётко заявлено: блокада российской торговли - это casus belli, то есть никакая не прокси-война, а самая настоящая прямая. И ответ за неё будет уже не в виде массированных ракетных ударов по Украине, а атака на военную инфраструктуру НАТО в Европе, включая и американскую (и с применением всех средств поражения, включая ядерные). Разменяем Жешув на "Маринеру"? Почему бы и нет, потому что при полной блокаде морского экспорта нефти российская экономика умрёт. Кроме того, сегодня танкеры, а завтра может быть и блокада Калининградской области, отрезанной от остальной части России морем. Или "закупорка" Финского залива. Проще говоря, создаётся ситуация, при которой у Москвы два выбора: капитулировать (пусть даже условия сдачи будут выглядеть внешне приличными), или поднять ставки вплоть до ограниченной ядерной войны в Европе. При этом первый вариант неминуемо ведёт к краху российской государственности, а второй оставляет шансы.

Переговоры в Берлине между американской и украинской делегацией могут привести к какому-либо компромиссному предложению по урегулированию конфликта на Украине. Однако же далеко не факт, что Москву устроит компромисс на основе и так уже суперкомпромиссного плана Трампа, который может и означает победу России в войне, но весьма близкую к ничьей. Поскольку участники переговорного процесса практически не комментируют его ход, ориентироваться приходится на утечки в СМИ, которые рисуют весьма сложную картину. Ведь какие цели ставило российское политическое руководство при проведении военной операции на Украине? Во-первых, отказ Украины от вступления в НАТО. Но согласно данным прессы, вместо этого Киев может вступить в альянс де-факто, получив от его стран гарантии безопасности, согласно статье пятой Вашингтонского договора. Во-вторых, демилитаризация Украины. Но в проекте мирного договора (опять же, согласно слухам и утечкам) речь идёт о сохранении 800-тысячных ВСУ. То есть украинская армия будет почти в три раза больше, чем до войны. В-третьих, денацификация. Но после подписания мирного договора нынешний украинский политический режим сохраняется, равно как и репрессии против русского языка и культуры. Наконец, в-четвёртых, территориальный вопрос. Официальная позиция российской стороны, заключающаяся в отводе украинских войск за пределы новых конституционных границ России, в западных медиа (которых на основе собственной информации активно комментируют ход переговоров) превратилась в передачу Москве только контролируемой ВСУ части Донбасса. При этом в Запорожской и Херсонской областях линия фронта "замораживается", а российская армия якобы должна в ответ уйти из тех районов Сумской, Харьковской и Николаевской (Кинбурнская коса) областей, которые она контролирует. Если итоговое мирное соглашение будет подписано именно в таком виде (подчеркнём, что это вовсе не гарантировано, поскольку основано исключительно на данных европейскихи американских СМИ), то это скорее ничья или весьма скромная победа России по очкам после четырёх лет тяжёлой войны. В результате у российского общества по прошествии некоторого времени неизбежно возникнут вопросы. Другое дело, что вероятность отказа от такого суперкомпромисса со стороны Москвы более вероятна, чем согласие на него. Поэтому шансы на продолжение войны в конце 2025 года выше, чем вероятность скорого мира. И здесь своё веское слово должен сказать фронт, потому что в условиях его обвала Киеву сложнее будет выставлять различные неприемлемые для российской стороны условия. Но на это потребуется время.